Грохнул выстрел, и Пингвин, взмахнув руками, выронив оружие, развалился на бетоне.
Улегся и больше не дергался.
Вот и молодец, так и надо…
Надо же! Пингвин, оказывается, тоже был «Исполнителем».
Все, закончились вроде враги.
Я развернулся и двинулся к пленникам, на ходу перезаряжая ружье. Однако отойдя от ворот всего на пяток шагов, услышал шуршание у себя за спиной, оглянулся.
С земли поднимался на ноги Булик. Как это вообще возможно? Я ведь точно его подстрелил!
Поднимался уже не Булик, а мертвяк в его обличии.
Водиле там, у дома, вроде побольше времени понадобилось…
Или мне так кажется?
В любом случае дожидаться, пока «свежерожденный» зомбак окончательно «созреет» и бросится на меня, я не стал.
Ружье уже привычно дернулось, отдача ударила в плечо, а я недовольно поморщился.
Нет, с зомбаком было покончено – башки как не было, и верхнюю часть торса, грудь, шею, плечи, порвало в лоскуты. А еще ворота стали напоминать решето – я опять лоханулся и зарядил ружье дробью.
Ружье боднулось снова, выстрел раскатами грома прокатился под крышей склада.
Хрюша теперь тоже не восстанет в новом обличье.
К слову: может, стоило дождаться, когда он поднимется? А то всего одна полезность упала…
Осталось пристрелить оставшегося на улице Пингвина.
Что бы там ни подразумевалось под этим чертовым протоколом, я прямо-таки пятой точкой почувствовал, что результат мне совершенно не понравится.
Ведь еще тот паренек, бывший пленник, настойчиво требовал прострелить башку Шоту. Явно ведь не просто так.
Я выскочил на улицу, рванул к лежащему посреди бетонной площади телу, на ходу перезаряжая ружье, но все же опоздал…
Еще когда я только выскочил из ворот, увидел, как мертвец начал дергаться. Резко, с каждым мгновением конвульсии учащались и усиливались.
А когда я был от него всего метрах в четырех, тело поднялось, причем не как обычный мертвец, крайне неуверенно и неуклюже, нет. Этот труп стал на ноги так, будто при жизни гимнастом был и в кунсткамере выступал.
Он был необычайно гибок, его конечности изгибались под просто немыслимыми углами, которые попросту были невозможны в человеческой природе.
Он поднялся и повернул голову ко мне.
Я резко затормозил и вскинул уже заряженное ружье.
Вот только дробь вся пролетела мимо – мертвяк извернулся изящно и плавно, словно хищник ушел с линии огня.
Он сел на корточки, не сводя с меня своих глаз.
И, надо отметить, глаза эти не имели ничего общего с обычными, человеческими.
