Топтун! Проверь!
Я оглянулся и увидел, как в мою сторону от дороги двинулся один из бандюков.
И еще шел, сволочь, прямо на меня!
Все, убегать не вариант.
Это туловище идет, вертя головой и обшаривая глазами посадку. Попытаюсь уйти – заметит и начнет палить.
Я осторожно опустил канистру на землю, плавно, без резких движений стащил с плеча ружье (дробовик на ремне был переброшен через шею, и незаметно я его сейчас не сниму).
Ружье оказалось в руках, и я поднял его, упер приклад в плечо, выцелил идущего в мою сторону Топтуна.
Ну, давай, урод, сверни куда-нибудь в сторону! Не надо тебе сюда идти!!!
Но он мои пожелания не услышал: пер вперед и стал, как вкопанный, глаза его увеличились. Заметил меня, сволочь…
Конечно же, эти типы представляли для меня серьезную угрозу, вот только я не стал убивать Топтуна. Целился специально по ногам, держал прицел на коленях.
Однако я слишком уж начал нервничать, и выстрел пришелся чуть выше – по ляжкам, возможно даже и в область паха дробь пошла, дистанция разлету способствовала.
Почему я его не убивал? Расчет был прост: мне нужно было отвлечь остальных, был шанс, что они переведут внимание на раненого, что позволит мне выиграть время.
Раненый, едва только ухнул мой выстрел, завалился на землю, начал орать благим матом. А вот дальше произошло то, о чем я не подумал, то есть не удосужился подумать.
Бандюки открыли бешеный огонь по посадке, в которой я и залег.
Я лежал, стараясь вжаться в землю, и слышал, как пули свистят совсем рядом, ломая тонкие ветки, влетая в стволы деревьев, вскапывая землю, считай, рядом с моим лицом.
Бандюки отстрелялись быстро, и теперь все судорожно перезаряжали оружие.
Я не стал подниматься в полный рост и так, гусиным шагом, в полуприсяде, бросился наутек. Пройдя десяток шагов, я понял, что бежать по прямой ‒ глупая затея, и принялся вилять из стороны в сторону.
Бандюки пока не стреляли. Орали как невменяемые на раненого, раненый орал от боли и просил помощи. Стоял дикий гвалт, но, к моему счастью, никто из них не спешил идти в посадку или уж тем более гнаться за мной.
Я отошел от дороги метров на пятьдесят, и только после этого позволил себе распрямиться, подняться в полный рост, и уже просто побежал.
Уйти как можно дальше не получалось – посадка закончилась, начиналось поле, и бежать по нему было опасно.
