ЗОНА НЕДОСТУПНОСТИ

Цель шла на малой высоте, и это затрудняло наведение.

Неожиданно индикаторы кругового обзора за­светились. Помехи забили экраны. Видеть в них отраженные сигналы от целей и своих истребите­лей стало невозможно.

—   Выбросил за борт металлические ленты,—»• проговорил капитан Храпов и приказал: — Пе­рейти на наведение с планшета!

Пастухов и Протасов понимали, что произо­шло: самолет-нарушитель, войдя в зону действия локаторов, выбросил за борт тонкие металличе­ские ленты; подхваченные потоком воздуха, лен­ты медленно опускались на землю и засвечивали индикаторы.

—   Кажется, повернул обратно,— сказал Па­стухов.

Так как на экране ничего уже нельзя было разобрать, капитан первого ранга подошел к де­журному оператору, который сидел за приемни­ком. Этот оператор следил за всеми переговора­ми, которые вел летчик-нарушитель со своей ба­зой.

Пастухов молча надел на голову запасные на­ушники. В барабанные перепонки сразу же уда­рил резкий визгливый голос:

—   Вижу красных. Поворачиваю назад!

Откуда-то издалека отозвался другой — вкрад­чивый, даже чуть-чуть просящий:

—   Не валяй дурака, Эд.

—        Я не хочу рисковать собой из-за восьмисот долларов.

—   Хорошо. Я плачу тысячу.

—   Две тысячи, и ни цента меньше!

—        Полторы, и будьте вы прокляты. Я уже пригласил девушек из дансинг-холла...

—   Ложусь на обратный курс..

Его перебил грубый сиплый голос:

—        Капитан Дженикс! Я плачу две с полови­ной тысячи. Поняли вы меня?

—       Три тысячи, черт побери, если вам удастся засечь установки! Пять тысяч! Но вы должны пробиться. Поднимайтесь! Они вас не достанут...

—        Слушаюсь, сэр. Пять тысяч... Они, кажется, отстали. Подо мной горный хребет.

Наступило молчание. Минута летела за мину­той. «Значит, прорвался...» Пастухов ясно пред­ставил себе, как чужой реактивный бомбарди­ровщик плывет на страшной высоте над тундрой.

Он вздрогнул, когда из наушников раздался вопль:

—       Они меня взяли в клещи. Будьте вы все прокляты!..

Снова воцарилось молчание. Пастухов с нетер­пением посматривал на часы. И когда он уже стал снимать наушники, в телефонах прозвучал хриплый старческий голос:

—        Эд! Отвечай, Эд! Это я, твой старый Джордж... Ты узнаешь меня? Эд!.. Эд, мальчик мой!.. Отзовись!.. Эд!..

Никто не отозвался на этот далекий, приглу­шенный расстоянием голос.