Зов бедствия

«Уродливая красота»… Наверное, подумал, что я очень страшный сородич.. и решил оставить парочку перьев, прикрыть спину.

— Ты как-то спрашивал, в чём суть мода «породнившийся». Вот, в этом, — сказала Тия.

После этого мы ещё долго лежали под звёздным небом в ожидании новых врагов. Но остаток ночи оказался на редкость спокойным. Больше никто нас не спешил беспокоить. Лишь поутру нас встретили снежные совы, оставив ещё немного своих фрагментов для встречи с терминалом.

А затем наше время закончилось.

За горизонтом со стороны второго края стены поднималось солнце. Далёкий холодный огненный шарик, не способный согреть это забытое богами место на такой высоте.

— Арк… — тихо предупредила шаманка, почуяв новую нечисть.

Я сделал пару шагов к люку, открыл крышку и позвал наших сонных товарищей.

— Просыпайтесь, а то весь улов утащат, юстициар Альма! И готовьтесь бить снежного змея! И кстати, после завтрака спускаемся в Стену!

4. Птицы, которые не должны существовать.

Охота, короткий сон и снова охота.

Нам с Тией нравился такой режим. Рейну — заметно меньше. Альма же в шутку называла меня извергом, хех. Хотя именно ради неё в первую очередь это и затеивалось.

Снежный змей был странным существом, напоминающим обычную белоснежную змею, с крылышками. Существо было быстрым и юрким, не позволяя по себе попасть. А из-за цвета её очень легко было потерять в снегу. Идеальный хищник на покрытой толстым слоем снега Стене с её вечной метелью.

Но не против Тии и её зрения…

— Ну вот, теперь можно и вниз, — улыбнулся я.

Отличная зарядка на утро.

— Вы с Тией вообще спите? — замученно спросила Альма.

— Только.. — девушка сонно зевнула. — Когда шветло-о…

Уже стоя над телом дохлой гадины, Рейн смог наконец спросить:

— Погоди, Арк, мы идём вниз? Вы нашли ещё один вход?

— Вход всегда был рядом, — забирая фрагмент монстра, белую чешуйку, сказал я — Просто мы не замечали его раньше.

— Ты когда-нибудь вообще устаёшь? — сонно спросил друг.

Его даже утреннее сражение не разбудило.

Рейн весь бой был вялым, как и Тия, резко превратившаяся из несущей смерть фурии в нечто сонное и апатичное. К концу затянувшегося сражения, она вовсе отвечала только на прямые вопросы и спала на ходу.

Ни о каком продолжении охоты на птиц в таких условиях и речи не шло.

— И где же твой выход? — это Рейн спросил уже внизу, за кружкой свежего фруктового чая в моём саду.

— Камин, — пояснил я.

— Камин? — не сразу понял друг.