Не сине-зелёное биохимическое свечение глубоководных обитателей, а свет с поверхности – настоящие солнечные лучи, проникающие сквозь толщу воды! Леон плыл им навстречу, и вокруг были уже не чернила, а бескрайняя синева.
И вот они наверху – в открытом океане. Пенистые волны перекатывались через Леона, солнце сквозь зашкаливающие усилители остаточного света больно резало глаза. Но воздухом он дышать не мог, потому что не решался расстегнуть костюм. Перфторуглерода, правда, осталось совсем мало – но как избавиться на поверхности от жидкости в лёгких?
– А вдруг я утону! Эти чёртовы волны швыряют меня то вверх, то вниз!
– А ещё тут светло! Слишком светло! – простонала Люси, зажмурив поперечные щёлки глаз.
Вдалеке возвышалось изрезанное бухтами восточное побережье острова Гавайи. А перед ним маячило что-то чёрное – вот из волн вынырнул нос… Судно!
Леон высунул из воды руку и помахал – помощь сейчас очень кстати! Во впадине между гребнями волн он потерял судно из виду, а когда оно показалось снова, то стало уже крупнее – видимо, держит курс к ним с Люси.
– Лучше не показывайся, Люси, присосись к днищу. На всякий случай.
– Хорошо. Не буду никого пугать! – беззвучно захихикала Люси и скрылась под водой. Вовремя: перед ним уже высился борт.
Он сильно отличался от тех, к каким привык Леон. От корпуса отслаивалась чёрная краска, кое-где виднелась ржавчина, а под ватерлинией обосновались ракушки.
Посмотрев вверх, Леон увидел две головы: одну маленькую и мохнатую, другую – большую и лысую. Члены экипажа пару мгновений пялились на него, а потом один сказал:"
"– Пушечный ствол, инопланетяне всё-таки существуют! Что я тебе говорил, Чили!
Его товарищ, балансируя всеми четырьмя лапами на борту, издал какой-то звук, напоминающий сигнал низкого давления в батискафе.
Потом к нему протянулась мозолистая рука, и Леон ухватился за неё, чтобы вскарабкаться на борт.
Пока он забирался на палубу, окси-скин окончательно испустил дух. Стоя на четвереньках в голубоватой лужице перфторуглерода, Леон судорожно искал на поясе инструмент, чтобы расстегнуть маску на лице и не задохнуться на этом рыболовном катере.
В ушах у него пульсировало, лёгкие требовали кислорода – где же этот чёртов инструмент?! Вот он – Леон провёл остриём по мембране сбоку лица. Свежий бриз обдувал его щёки и лоб. Леон нагнулся, откашлялся и выплюнул перфторуглерод. Жалко, конечно – вещество дорогое – но не выплёвывать же его в то грязное ведро: всё равно использовать его повторно уже нельзя.
