Люси безмолвно попросила его рассказать, что произошло, и вместо длинных объяснений Леон просто поделился с ней воспоминаниями. О том ужасном моменте, когда Фабьенн Роджерс объявила о закрытии «Бентоса II». О том, что будущее сейчас кажется ему неприступной стеной; что Тим перестал его понимать и воспринимать всерьёз; что девочка по имени Карима опять пропала из его жизни.
Леон уловил ответную волну сочувствия с тёмной примесью печали. Но в отличие от него Люси не вышла из себя – её мысли напоминали успокаивающее журчание ручья:"
"– Понимаю – тебя шпыняют, отбирают у тебя территорию… Вот ты на них и напал…
– Вот если бы я был совершеннолетним, взрослым, – беззвучно пожаловался Леон, – они, наверное, не смогли бы мне помешать нырнуть на свой страх и риск, чтобы выяснить, что происходит там, внизу.
– Выяснить самому? – Леон почувствовал, что Люси эта мысль по душе. – А почему нельзя?
– Потому что главная начальница лично отвергла моё предложение.
Если пойду ей наперекор, то вылечу из ARAC. Навсегда.
Леон долго сидел на бортике бассейна, не понимая, что с ним творится. Вся прошлая неделя – сплошная череда дурных вестей, почти как тогда, когда его жизнь в одночасье перевернулась, уверенность в будущем исчезла, и он не знал, как пережить ещё один день. Даже сейчас ему порой тяжело думать о родителях – сердце сжимается от горечи потери. В то же время Леона беспокоило, что ему всё труднее вызвать в памяти образ родителей.
Остались лишь отголоски чувств и эмоций, обрывки воспоминаний.
Судно качается на волнах, а они сидят, прижавшись друг к другу, мама спокойным голосом что-то читает ему вслух, он ощущает тепло её тела. Её запах сильнее запаха неопрена и морской воды.
В другой день, в ванной: он медленно и осторожно расчёсывает её кофейного цвета волосы до плеч – наконец-то она снова ему разрешила. «Ай, не дёргай!» Он в испуге замирает, но мама снова смеётся.
Несколькими годами позже на экологической конференции в Бразилии. Зал огромный, все места заняты. На подиуме выступает с докладом его отец – красивый рослый мужчина, публика внимательно слушает, а потом бурно аплодирует – громче, чем другим докладчикам. Леон хлопает так, что болят ладони.
Юноша глубоко вдохнул и выдохнул, отгоняя тягостные мысли. Потянувшись, он понял, что не только смертельно устал, но и проголодался.
