Зов Лавкрафта (сборник) (СИ)

Но с ним прибыл капитан Алонсо де Алава: смею полагать — это значит, что дело достаточно серьезное.

Тут хозяин дома вспылил. Он вскочил со стула и затряс пудовыми кулаками в воздухе, чем вынудил не на шутку перепугавшегося слугу отпрянуть.

— Приехал Алава, а ты мне не сообщил?! Я должен сам высматривать людей у ворот и спрашивать тебя, кто они такие???

— Но… сеньор! Вы же велели никого не пускать и ни о ком не докладывать! Еще третьего дня…

— Ах, да… и правда. Велел.

Капитан Руис вытер вспотевший лоб рукавом камизы.

Память ни к черту — то ли нужно меньше пить, то ли дело в возрасте. Впрочем, именно из-за запоя он и велел полностью оградить себя от любых посетителей.

Уже очень скоро Пабло Руис разливал по стаканам пачаран, который готовила супруга — для крепкого агуардьенте час был слишком ранний, а пить вино капитан считал уместным с женщинами. Не в компании серьезных мужчин.

— Выходит, я снова потребовался Богу и королю Испании? Ох, грехи мои тяжкие…

Алонсо де Алаву хозяин дома не видел уже много лет — однако это был тот случай, когда годы не имеют никакой власти над отношениями между людьми.

Бывают настоящие друзья, с которыми можно не общаться сколь угодно долго, но стоит встретиться вновь — и словно не было разлуки. Руис с Алавой еще четверть века тому назад сражались плечом к плечу в Нижних Землях. Они были среди солдат, с которыми случилось Чудо при Эмпеле, после которого сами злейшие враги католической веры говорили: «Кажется, Господь — испанец».

Капитан Алава внешне постарел меньше, чем Руис.

Это был статный светлоглазый мужчина с аккуратной бородкой — в противоположность косматой растительности на лице Руиса. И совсем без седины. Даже в том, как Алава просто сидел на стуле, чувствовалось высокое достоинство. Настоящий идальго-де-сангре, сошел бы и за гранда!

— Все верно, мой добрый друг. В нашем нынешнем деле, посмею сказать, каждый человек на счету: а ты один стоишь полудюжины, и это не говоря о прославленных способностях командира, описать которые возможно лишь в самых восторженных выражениях.

Я просто не мог не обратиться к тебе.

Инквизитор, как и положено при его должности, производил мрачное впечатление. Это был скромно одетый человек огромного роста, однако очень худой. Он брил голову так же тщательно, как лицо. Возраст определить казалось невозможным. Никаких подробностей о себе человек из трибунала не сообщил, лишь назвался: Иньиго. Отчего-то Руис сразу заподозрил, что имя может быть вымышленным.