Зов Лавкрафта (сборник) (СИ)

Хорошо, если в Свинцово немного магазинов или вовсе один. Машина проехала мимо подъезда, рядом с которым на ветхой скамеечке сидела пожилая пара.

— Здравствуйте, — сказал Фомин, опустив стекло. — Не подскажете, где ближайший магазин?

— Подскажем. — Пожилой мужчина поднялся с места. Ноздри на рыхлом лице раздувались, взгляд был беспокойным. — А зачем вам, если не секрет?

— В смысле? — Фомин попытался улыбнуться в ответ. Раскусили, пронеслось в голове. — Купить еды, зачем же еще?

— Нет, вы не поняли. Что вы здесь делаете? — Непривычно высокий голос старика резал слух.

Черт, надо уезжать.

— Сереж, остынь, — сказала старушка, стройная и загорелая, с седыми волосами, красиво обрамляющими лицо. — Езжайте вон до того дома, обогнете его, и найдете. — Она улыбнулась.

— Понял. — Фомин надавил на газ, не желая продолжать диалог. Что ж, придется сидеть тихо и не высовываться, и в случае чего рвать когти. Он проехал мимо группки женщин, что-то обсуждавших между собой. Словно по команде, те обернулись и посмотрели ему вслед.

Светы среди них не было. Черт, черт, черт.

Магазин обходился без вывески. Он притулился на краю площади, которая была абсолютно пустой, если не считать пары-тройки кустов. Фомин выключил мотор и вышел, чтобы размяться. Ноги тут же утонули в зеленом ковре. В воздухе разливались запахи леса и влаги. Солнце ушло, оставив после себя тускнеющий след. Подул теплый ветерок.

Только сейчас Фомин осознал, что находится у черта на куличках, в поисках девушки, с которой расстался больше года назад.

Безумие, да и только. Есть такие люди, от которых срывает крышу, даже годы спустя. Вроде и расстались, и стираешь всю переписку, и уже не вздрагиваешь при виде новых фотографий, но один звонок — и кровь кипит, как ни в чем не бывало.

В магазин зашли двое мужчин. Проходя мимо, они оглядели Фомина с ног до головы. Тот дождался, пока они скроются внутри, а затем отошел поодаль, к огромному раскидистому кусту. Может, здесь на него не обратят внимания. Ждать придется долго. Фомин присел на корточки и закурил.

Небо наливалось синевой, на безоблачном полотне высыпали первые звезды. Чернильная пустота, раскинувшаяся над головой, пробудила внутри знакомый ужас. Миллиарды километров до ближайших звезд; мертвые планеты, вращающиеся по кругу; царство бездушной материи. И все же здесь возникла жизнь, которая слепо размножалась, подчиняла себе среду обитания… ради чего? Чтобы навеки сгинуть в холодном мраке. Это была религия Фомина, которую он не хотел исповедовать.