Зов Лавкрафта (сборник) (СИ)

Древние греки сообщают, что так звали царскую дочь, которую Артемида спасла от жертвенного огня и перенесла сюда, чтобы сделать своей жрицей. Тавры почитали ее за верховную — а может и единственную — богиню. Все весьма запутано, но летописи сходятся в одном — кровавые жертвоприношения. Странники, торговцы, застигнутые бурей моряки — любого у здешних берегов ждала смерть. Кровь проливала или сама жрица, или преданные поклонники. Жертвам разбивали головы, сбрасывали со скалы или отрубали части тела, чтобы потом украсить жилища…

Мелодия появилась, как и раньше, сперва чуть слышно.

Я был готов и даже не вздрогнул.

— Интернет, конечно, бестолковая помойка — продолжала Лика. — Возможно, я опять что-то путаю… Но дальше совсем странно. Если рыть глубже, находятся источники, которые утверждают, что Ифигения — и есть сама Артемида. А если еще глубже… Ты готов?

Мелодия звучала громко и отчетливо.

Лика увлеченно жестикулировала, пытаясь заболтать меня глупыми небылицами.

— По одной из версий, даруя жрице бессмертие, Артемида превратила ее в богиню Гекату! Повелительницу мрака, ночи, ведьм и колдовства! Черноволосая и ужасная, в окружении призрачных псов — эффектная дама.

А быть может, здесь и до греков был культ кровавой Девы — богини преисподней. Культ, который позже пытались скрыть или заместить сказкой о некой Ифигении. Обалденная тема. Я скачала пару книжек… Почему ты так смотришь?

— Что случилось? Ты сейчас очень злой…

Я резко влепил открытой ладонью по ее рукам. Планшет вылетел и звонко хрустнул о стену.

— Шибко умная? Еще много чего прочитала?

Я сказал это совсем негромко, но Лика отпрянула и побледнела.

— Какого хрена ты там второй день вьешься? Прикормили? — я подошел вплотную. — Присмотрела кого-то?

Вопросы действовали на нее как плевки. Остановиться я уже не мог. И не хотел. Камни за спиной начали подпевать.

— Слыхала поговорку: если сучка не захочет, кобель не вскочит? Про тебя, да?

— Не верю, что это ты…

Я ударил ее коротко, без замаха. Кулак влетел между носом и верхней губой, буквально не встретив сопротивления.

Голова дернулась назад, следом метнулись хрупкие плечи. Руки взлетели, словно пытаясь ухватиться за воздух. Я рванулся вперед, не понимая, чего во мне больше — ошеломляющего раскаяния и ужаса от сотворенного, или желания растоптать отлетевшую к стене Лику. Я хотел подхватить ее, не дать упасть на жесткий пол. И одновременно жаждал снова крушить окровавленное лицо.

Красная мгла встретила меня, как волны горячего океана.