Зов Лавкрафта (сборник) (СИ)

Все сражения и все междоусобные войны, все интриги, предательства, злодейства и братоубийства совершались во славу императора, в чьем божественном происхождении никто не сомневался и чью власть на земле и на небе никто не оспаривал, что никак не мешало участникам кровавых событий преследовать собственные сугубо практические цели.

Императорскому двору было все равно, откуда поступали обозы с рисом и свертками шелка и хлопка, серебро и фарфор, и тем более все равно, когда подношение утраивалось в результате захвата кем-либо какой-либо из провинций.

Уэсуги вышел из святилища с мрачными мыслями. Судьба поставила на его пути нового врага, войны с которым было не избежать: Ода Нобунага, неотесанный болван, не обученный даже искусству стихосложения, угрожал не только вторжением в Этиго, но и создавал общую угрозу, завоевывая одну провинцию за другой и обещая принести императору в дар нечто неслыханное — объединенную Японию под собственным единоличным правлением.

Уэсуги, как наследник аристократического рода и буддистский монах, был приверженцем традиционных ценностей и глубоко презирал кадровую политику Оды Нобунаги, который принимал на службу даже простолюдинов, если они демонстрировали какие-то полезные таланты, как в военном деле, так и в экономике. Ода был невероятно удачлив в войнах, благодаря своей баснословной жестокости и хитроумным торговым сношениям с «южными варварами», снабжавшими его «тамагашима», аркебузами, с большими скидками, что благородному Уэсуги также претило.

Пока его стратеги и вассалы спорили, планируя предстоящую войну и пытаясь предугадать действия оккупанта, Уэсуги решил посетить поселение «южных варваров» самолично. Он не взял с собой денег для покупки оружия, так как делать этого не собирался, все равно осуществить такую операцию тайно не получилось бы, шпионы наверняка уже проникли и в его окружение…

Уэсуги отправился в Нагасаки, в миссию португальских иезуитов Франсишку Ксавье.

Он хотел взглянуть на уклад жизни диковинных чужестранцев, этих белолицых бородачей, которые, ни с кем не сражаясь, ловко прибрали к рукам несколько островов за горстку сладостей и снабжали теперь всех желающих огнестрельным оружием и крестили одну деревню за другой в свою веру, распаляя воображение доверчивых крестьян страшными сказками про распятого на кресте бога, который всех за все прощает.