Зов Лавкрафта (сборник) (СИ)

Я словно засунул голову в звериную пасть, которая или сомкнет зубы на мне, ломая кости и разрывая позвонки, или присосется ко мне так, что я не удержусь и перетеку — вольюсь в это беспросветное жерло, будто перышко, увлекаемое потоком воды.

На следующий день Олега нашли в комнате, той самой, что Игорь присвоил себе своим самоубийством. В комнате, запертой на ключ, который хранился у родителей.

Его плавки и цепочка с крестиком валялись в соседней комнате у стены, общей для комнат двух братьев. Сам же он, голый, голова в запекшейся крови, лежал на месте самоубийства Игоря.

Странно, что родители, когда искали Олега, догадались открыть запертую комнату и заглянуть в нее.

Когда он разомкнул веки, то ничего не понимал, не соображал. Думали, что его голова травмирована, но кровь отмыли и не нашли на коже повреждений, разве что несколько мелких свежих шрамов, но то были незначительные царапины.

В больнице он пришел в себя и заговорил. На вопрос врача — «Как вас зовут, помните? Имя, фамилия?» — отвечал:

— Да, помню, конечно.

Врача ответ удовлетворил, но, будь на его месте тот, кто хорошо знал Олега Парамонова, он бы понял, что этот человек лжет, называя свое имя, что в его голосе нет искренности.

Какая-то несвойственная Олегу хищная целеустремленность проявилась в его взгляде, мимике, движениях тела. Двигаясь меж обыкновенных предметов, он был похож на огромную человекообразную летучую мышь, которая летит сквозь непроглядную тьму, сканируя ее ультразвуковыми сигналами.

Выйдя из больницы, вечером того же дня, Олег подкараулил на улице Марину Бескраеву, бывшую девушку своего брата, шедшую с вечерних компьютерных курсов, где она осваивала векторные графические редакторы. Улица, по которой она шла к автобусной остановке, была пустынна, словно чья-то черная воля заведомо протравила улицу испарениями страха, побудившими всякого прохожего избегать эти пространства, освещенные загробным дыханием фонарей-призраков.

— Марочка моя, — произнесла темная фигура, выступившая перед Мариной из какой-то непонятной ниши в стене ветхого дореволюционного дома, мимо которого та проходила.

Марина вздрогнула и замерла на месте, холодея от ужаса. Морозцем покрылась ее кожа. Ледяным сквознячком потянуло где-то в желудке. Марочка — так называл ее только Игорь, и больше никто.

— Олег? — спросила она, разглядев на залитом тенью лице знакомые черты.