Зов Лавкрафта (сборник) (СИ)

 — сказал он, и присел на корточки рядом с песочницей. — Я помогу тебя.

Девочка улыбнулась робко.

— Мой песик сбежал. Его надо поймать.

Тимур подумал, что несколько минут назад слышал тихий собачий скулеж, доносящийся из кустов. Первый звук после кваканья продавщицы и жутковатого писка.

— Я найду песика, но ты пойдешь со мной.

— Он рыжий, — вздохнула девочка. — Мне его папа привез с того берега. Я хотела играть с ним. Я хотела, чтоб он был моим другом.

— Я буду твоим другом. — Тимур положил руку на плечо малышке.

— Папа дал мне железную ниточку, — доверительно пролепетала она. — Я хотела зашить песику ротик и глаза, и проколоть бара… барабанные перепонки. Но он убежал от меня…

Тимур отпрянул. Его поразили не столько слова девочки, сколько дьявольский блеск, загоревшийся в ее глазах. Настроение ребенка изменилось, как меняется картинка на стереооткрытке. Тимур передумал быть другом для нее.

— Ты поможешь вернуть песика? — девочка глядела снизу-вверх, ухмыляясь.

Писк, высокий, звенящий, выворачивающий наизнанку, прервал его. Одновременно вспыхнуло окно на пятом этаже дома, желтое окно. Невыносимо громкий звук летел из распахнувшейся форточки.

Девочка вскочила, радостно захлопала в ладоши:

— Это мой папа! — сказала она и помчалась к подъезду завизжавшей высотки. — Мне надо покормить папу!

Тимур заткнул уши и наблюдал, как девочка скрывается в недрах дома. Прошла целая вечность, прежде чем писк затих. Свечение погасло, и дом погрузился в сытую тьму.

Конечная цель, дом № 5, отыскался в примыкающем дворе. Тимур вычислил нужную квартиру, но сперва откупорил бутылку и сделал глоток. Портвейн был сладким и дорогим на вкус. Ничего общего с «топорами» или «Агдамом». Густая жидкость разлилась по венам, добавила уверенности. Он сложил ладони рупором, позвал:

— Силена! Силена, это я!

Окно на втором этаже приоткрылось, и он услышал:

Ее голос. Без сомнений, ее.

Она выпорхнула из подъезда спустя минуту. Та же одежда, тот же пьянящий запах.

— Я боялась, ты не придешь.

Она нежно коснулась шрама на его щеке. Он перехватил ее руку. Мизинец Силены, вернее, фаланга, оставшаяся от мизинца, была перебинтована.

— Кто это сделал? — прохрипел он.

— Ерунда? У тебя нет пальца!

— Я не должна была идти на дискотеку. — произнесла Силена печально. — Мама послала меня найти братика или сестричку.