Зов желтого дьявола

Мало того что Мымра подслушивала их с Дашкой разговор, так еще посмела назвать Алю Шурочкой! Вот уж какую производную от своего имени Аля ненавидит, так это Шура!

– Вам не дует? – заботливо спросила Дашка у Мымры. – Что-то в салоне прохладно.

Та мгновенно попросила выключить кондиционер, за что Усатый Пан на нее рассвирепел. Мымра ответила, словом, моментально разгорелся скандал, и в общем шуме подруги смогли перекинуться парой слов.

– Что случилось в часовне? – спросила Дашка одними губами.

– Потом скажу! – ответила Аля тем же способом.

Обед плавно перетек в ужин. На Алю внезапно навалилась дикая, прямо-таки чугунная усталость, она просто засыпала за столом и ела через силу, больше ковырялась в тарелке. Дашка же кушала с большим аппетитом, впрочем, как и всегда.

В номере Аля хотела лечь, но вспомнила о безобразном пятне на брюках.

– И что делать? – грустно спросила она. – Небось никакая химчистка не примет… Жалко, новые совсем…

– Да глупости какие! – махнула рукой Дашка. – Застирай в раковине, вывеси на балконе, в такую жару они мигом просохнут! Зачем ты их вообще в поездку взяла?

Аля и сама не знала зачем.

Дашка схватила несчастные брюки и потрясла их над кроватью. Вывалилось несколько мелких монеток, ключ от номера, расческа и смятый клочок бумаги.

– Это что? – Дашка развернула клочок.

– Подожди! – встрепенулась Аля. – Дай посмотреть…

На обратной стороне билета были нацарапаны по-русски несколько слов.

– «От стрелы Халявских отмерить двенадцать шагов…» – с трудом разобрала Аля. – Ой!

– Что? – Дашка мгновенно сделала стойку, как охотничья собака на дичь. – Откуда это у тебя? «В полдень верхний угол укажет проход…» Александра, немедленно колись! Да брось ты штаны! Что видела в часовне? Профессора и правда убили?

– Не знаю, – честно ответила Аля.

– Слушай, если ты немедленно не расскажешь все в подробностях, я сама тебя убью! – возмутилась Дарья.

И Аля выложила все – про подозрительного сутулого типа, про то, как она спряталась в камине, как услышала стон и застала профессора при смерти.

– И вот он сунул мне эту бумажку и умер, – упавшим голосом закончила она. – А я почему-то ничего не сказала полиции.

– Правильно сделала, – одобрила подруга. – Ничего хорошего не вышло бы.