Зов желтого дьявола

Перед ним были пожелтевшие от времени листы, покрытые изящным наклонным почерком.

Не веря своим глазам, Максим узнал почерк императора Наполеона Бонапарта!

Дневники Наполеона, которые тот вел на острове Святой Елены!

Максим бросился к окну, раздвинул шторы, чтобы пустить в кабинет больше света, вернулся к столу…

И ахнул от ужаса и удивления.

Под действием света и воздуха ровные строчки бледнели и исчезали, как на рассвете утренний туман. И вместе с этими строчками исчезали его надежды на славу, известность, богатство, авторитет в научном мире.

Перед ним на столе остались только пустые желтоватые листы.

Максим вспомнил последние слова иезуита:

«Каков труд, таково и вознаграждение…»

Аля остановилась в той же гостинице, что и прошлый раз.

Портье приветствовал ее как старую знакомую, но на вопрос о Даше пожал плечами – мол, как ушла вчера из гостиницы, так и не возвращалась. И пан капрал тоже о ней спрашивал… впрочем, пани молода, мало ли, какие у нее могут быть интересы…

Устроившись в номере, Аля прошлась по окрестностям, озираясь и думая, что же предпринять для поисков и спасения подруги.

Когда она внезапно сорвалась с места, когда она ехала в Польшу, Аля как-то не задумывалась о том, что будет делать по приезде. Ей казалось, что на месте все станет ясно. Как только она приедет сюда, с ней свяжутся Дашкины похитители и немедленно согласятся выпустить подругу в обмен на компас…

Но вот она приехала – и ничего не изменилось. И совершенно непонятно, что делать дальше.

То есть умом она понимала, что сама ничего не сможет сделать, да и вообще, самостоятельно связываться с Дашкиными похитителями очень опасно, и что самое умное – это найти капрала Махотека и все ему рассказать. Про их похождения в замке, про тайник, про компас, про тетрадь профессора Любомирского…

Но как только она вспоминала красивого капрала – так на нее нападала робость, и все благие намерения шли прахом.

В конце концов, Аля решила, что другого пути нет, и отправилась в гостиницу, чтобы оттуда позвонить красивому полицейскому.

Однако, когда она вошла в холл, портье начал делать ей какие-то странные знаки. Он подмигивал то одним глазом, то другим, почесывал нос, дергал себя за ухо и странно дергал головой.

Аля подошла к его стойке, удивленно уставилась на портье и прямо спросила его:

– Вы мне что-то хотите сказать?

– Так, пани! – проговорил тот заговорщицким тоном и испуганно огляделся по сторонам, как будто опасался, что их подслушивают.