Зов желтого дьявола

Двести солдат шли двумя ровными шеренгами, и перед ними послушно расступалась огромная разноплеменная толпа.

Двести солдат, половина гарнизона Куско.

Примерно такой отряд в свое время разгромил армию Верховного Инки Атауальпы.

И между двумя рядами воинов ехал верхом на черном муле, с петлей на шее и связанными за спиной руками последний правитель империи Верховный Инка Тупак Амару.

Такой страх внушал последний император вице-королю дону Франсиско де Толедо, что он отправил его на казнь под конвоем.

Многие католические священники просили вице-короля пощадить Тупака Амару, сохранить ему жизнь.

Они пытались убедить дона Франсиско, что Верховный Инка ни в чем не виновен перед испанской короной. Бенедиктинец Карлос де Овьедо умолял о пощаде, стоя на коленях, – но дон Франсиско был непреклонен. Он утверждал, что Тупак Амару виновен в мятеже, что он приказал казнить королевских парламентеров – и суд, послушный воле королевского наместника, осудил Верховного Инку на смерть.

Испанцы шли, чеканя шаг, посреди волнующегося индейского моря, и страх не покидал их.

Достаточно одной искры, одного слова, брошенного императором, – и все это море обрушится на них, сметет, затопит, превратит в ничто.

Но Тупак Амару ехал с неподвижным и спокойным лицом древнего божества, которому безразлично все земное. Казалось, он не замечает петлю на шее, не замечает свое нищенское черное одеяние, не замечает возвышающийся впереди, на площади перед собором, обтянутый черной тканью эшафот.

Процессия вышла на площадь.

Двое солдат под уздцы подвели мула к эшафоту, помогли Верховному Инке спуститься на землю. Он слегка поморщился – ему претила помощь, но со связанными руками он не смог бы спешиться сам.

На эшафот, однако, он поднялся самостоятельно.

Здесь его ждали два человека – епископ Куско и палач по прозвищу Кривой Хуан.

Епископ последний раз обратился к низложенному императору, предложив ему перед смертью принять свет истинного католического учения. Тупак Амару отстранил его небрежным жестом руки, подошел к краю эшафота и произнес громко и отчетливо, так, что его услышал каждый в толпе:

– Мать-земля, будь свидетелем того, как враги проливают мою кровь!

В ответ на его слова тысячи глоток исторгли вопль жалости и скорби, оскорбленной гордости и отчаяния.

Тысячи людей наполнили площадь стонами и плачем. И в ту же секунду на Куско хлынул могучий тропический ливень, словно само небо оплакивало последнего правителя великой империи.