Звенящая весенняя капель

Удивительно, но при виде этого мертвеца меня не мутило и не тошнило, в отличии от того раза, когда мы нашли половину тела, ну труп и труп и что с того, с этим все понятно, парню нанесли два сильнейших удара, один в грудь, второй в горло, все четко и понятно, а там… там была половина тела, там страшнее и неприятнее!

Варька присела рядом с телом, а я встал над ней, заглядывая из-за плеча.

— Ничего не напоминает? — Поинтересовалась она, не поворачиваясь ко мне.

— Страшная рваная рана. — Констатировал я. — Удар очень сильный.

— Пока рано говорить. — Вздохнула девушка. — Но подобную отметину мы видели на двери сейфа в отделении банка. Сильнейший удар когтистой лапы.

— Ага. — Я присел рядом и провел пальцем по полу. — А еще, я готов поспорить, что вот эта пыль на полу, тот самый порошок из-за которого волк не может учуять преступника.

— Дим! — Закатила глаза Краса. — Ну вот обязательно все пальцами тыкать на месте преступления? Но скорее всего, ты прав. Уважаемый. — Варвара повернулась к нашему сопровождающему.

— Нам нужны записи с камер видеонаблюдения.

— Уже работаем. — Кивнул тот. — Что-то еще?

— Да нет. — Отмахнулась Варька. — Остается ждать опергруппу и эксперта. Эх — Тяжело вздохнула она. — Не было печали, вот работали же спокойно, за Кузьмой гонялись, но нет, на тебе, убийства, да еще в самой цитадели, где до начальства рукой подать. Димк? А может ну его? Давай по-тихому утащим тело на нижние уровни да скормим крысам людоедам, а потом махнем с тобой на море?

— На Баренцево… — Мечтательно протянул я, закатывая глаза.

— Нет в Институте крыс людоедов. — Раздался от входа грустный голос, мы дружно обернулись и в дверях обнаружили нашего давешнего знакомца, Ауку Кощеевича. — Крысы, если в подвалах появляются, то сами проходят по статье деликатес, свежее мясо, дичь. Так что ничего не выйдет.

— Это мы так шутим. — Я подошёл к мужичку и пожал его руку. — Расследуем как следует, найдем убийцу, будьте уверены.

— Это хорошо. — Совершенно серьезно кивнул Аука.

— Мы доверяем Вам, Дмитрий. Это очень важно для нас, убийство одного из наших прощать нельзя… — Он на секунду задумался. — Если, конечно, мы сами в нем не виноваты, тогда можно. — Ох уж мне эти двойные стандарты и высокопарные фразы, убийство мы не простим, если не сами убили, то нормально все. Это буквально отражение политики Института, которые не прощают смерти своих, но если убивают их сами, то вроде как ничего.

— Кстати про ваших. — Отвлекся я от мыслей.