Зверь

Горячо, жарко, раскрываясь, полностью обнажая перед ней свой страх, боясь потерять ее. Я гладил ее плечи, спину, сжимал ягодицы, приподнимая ее за попку, подняв с холодного пола террасы, перенес в гостиную, не отрываясь от ее губ, не давая ей ни малейшего шанса отвергнуть меня.

Но она уже и не думала сопротивляться мне, отвечая на поцелуй не менее яростно, страстно, вкладывая в него все свои чувства ко мне, пытаясь передать через соединение наших губ свой страх, разъедающий ее мозг. Глупая… она уже завладела моим сердцем!

С каждым прожитым днем этот мужчина все больше покорял меня.

Он стал для меня жизненно необходимым, нужнее воздуха, но эта глубина чувств к нему продолжала давить на меня. Сказанными мне словами он перевернул все вверх тормашками в моем сердце. Возможно ли так желать его? Когда желание к нему соединилось с моей кровью, пропитало меня всю, напрочь лишив возможности рассуждать разумно? Больше всего я боялась, что мои чувства к нему не взаимны.

Если быть честной перед самой собой, то я давно уже себя потеряла…

Но… как я могу устоять, если его поцелуи так горячи, а сказанными словами он уже заставил остановиться мое сердце? Заставил его замереть, лишь на мгновение, а потом — начать биться снова! Только биться, теперь уже ради него… Могу ли я поверить ему, довериться полностью и исчезнуть без следа, покорившись его словам?

— Ты заболеешь, — шепчет он мне на ухо, едва отстранившись.

Но я дрожу в его руках совсем не от холода, а от переизбытка чувств к нему, которые наполнили меня до самых краев.

— Верь мне! — приказал он, вызывая на моем лице слабую улыбку.

Вот он какой, мой Зверь!

После той ночи, когда я услышала от него слова, которых я так ждала и которым мне так хотелось верить, мы обоюдно старались больше не поднимать эту тему.

Я не могла с уверенностью сказать, что после Сашиного признания паника и страх полностью ушли, оставив в покое мой измученный переживаниями мозг, но, все же, я успокоилась, попытавшись довериться ему…

Головой, сознанием, верила в сказанное, но доверие так и не смогло по-хозяйски обосноваться в моем сердце.