Зверь

Разве могут обычные слова принести столько физической боли?

Она медленно расползается по всему телу, опутывая, сковывая мое сердце…

Вот так, в одну секунду, он просто взял и вычеркнул меня из своей жизни! Выкинул, словно меня в ней никогда и не было!

«А кем я была для него?»

Обычная кукла, которая была выброшена им сразу, как только показала ему свою неидеальность, несовершенство, изъян… Но ведь куклам не больно, им должно быть все равно! Они бездушны и не могут чувствовать даже малой части той боли, которую я пропускаю через себя сейчас.

Внутри меня все буквально умирает по кусочкам, клетка за клеткой, сжигается в огне его ненависти, оставляя после себя лишь пепел, выжигая на моем сердце его имя, шрамами, ожогами, которое теперь постоянно будет со мной, как напоминание об этой боли.

— Что стоим?! — рявкнул Сергей на Олега и Алексея, до сих пор стоявших на кухне. Те, вмиг отмерев, незаметно для меня покинули квартиру.

Но я так и продолжала сидеть на полу, закрыв лицо руками, чуть слышно постанывая от накатившей боли.

Вы можете сейчас презирать меня за слабоволие, осуждать, называя виноватой в происходящем или зло смеяться мне прямо в лицо! Я все это, и без вас, прекрасно понимаю… Сейчас мне все равно!

Теперь уже я не стесняюсь показывать свою неидеальность, слабость и дикую зависимость от этого мужчины.

Я посмотрела на дверь, за которой сейчас находился Саша, в надежде на то, что ее ручка повернется и он выйдет, обнимет меня, простит… Но дверь передо мной оставалась закрытой, как и его сердце, которое он окончательно запечатал от меня на все замки.

Не желая замечать ничего окружающего, находясь явно не в себе, я почувствовала прикосновение к своему плечу, но только зло скинула себя раздражающую руку, не желая прикосновений к себе. Сергей, не обращая внимание на мое сопротивление и не желание двигаться с места, вновь сделал попытку поднять меня с пола, вызывая, своими действиями, мою истерику.

— Саша!!! — закричала я в голос, окончательно осознав и приняв то, что потеряла его.

Сергей резко поднял меня на руки и прижал к себе. И я, в конец обессилив, позволила ему сделать это. Слезы, до сих пор, и с таким трудом, сдерживаемые мной, прорвали возведенную плотину отчуждения и хлынули из глаз сильным, неудержимым потоком. Я, не стесняясь, выла раненым зверем у него на руках.

Сергей зашел со мной в лифт, умудрившись нажать на кнопку этажа парковки.