Зверь

Заработают кофейни внизу, побегут почтальоны и курьеры с посылками, задвигается поток машин по центральному проспекту. А пока — Он, в этой тишине, один на один с этим городом. Портит настроение только гостья.

— Уходи, — тихо сказал Он. И, казалось, что в тишине этого утра, его слова прозвучали так оглушающе громко.

Брюнетка тихо встала с постели, быстро нагнулась, собрала с пола свои разбросанные вещи и так же незаметно вышла, тихо прикрыв за собой дверь спальни, побоявшись даже попрощаться.

Вот так все они тихо входили в его жизнь лишь на мгновение и так же незаметно для него исчезали из нее. Ненужные ему. Лишние люди. А хотел ли он хоть на мгновение нарушить ход своей жизни, впустив кого-то дальше, в свое сердце? Нет, наверное, нет. Потому, что у него не было сердца.

Спокойствие утра нарушил ранний звонок его мобильного.

— Зверев, — коротко ответил Он.

Начало апреля, канун праздника святой Пасхи, светило солнце, а капель заряжала всех хорошим настроением в преддверии праздничных выходных. Я зашла в ближайший соседний магазинчик за продуктами для кулича…

А потом все. Тишина…

Очнулась резко, как будто вынырнула на поверхность из глубокой, затягивающей водной воронки. Выплыла из бессознательного состояния, в котором, судя по всему, находилась все последнее время, судорожно глотая воздух, с жадностью пытаясь надышаться.

«Что со мной произошло? Где я?» спрашиваю себя и не могу понять, так как оглядеться в кромешной темноте не представляется возможным.

Вдыхая запах подвальной сырости, то тут, то там, слышу тихие, судорожные всхлипы, кое-где перерастающие в протяжные, явно женские, стоны. Жуткое состояние. Попыталась выдернуть из-за спины затекшие руки, но ничего не вышло.

Намертво связанные, туго перетянутые, они отозвались только ноющей болью на мою неудавшуюся попытку. Я тихо застонала. Все тело начало скручивать от боли. Я начала ее ощущать только сейчас, постепенно, с приходом медленно возвращающегося сознания.

Сколько снято про это передач, просмотренно документальных фильмов, но я всегда считала, что эта беда никогда меня не коснется.