Зверь

— И думать здесь нечего, — как будто читая мои мысли, начала опять баба Маша. — У него в этом городе все схвачено. И мышка мимо не пробежит. Вокзалы, аэропорты… Даже если найдешь денег на билет, не уедешь. А если и уедешь, то недалеко. До ближайшего поста ДПС и ссадят. А вот потом… даже подумать об этом страшно. Мой мальчик иногда может быть жестоким… Не зли его.

— А вы как здесь? Давно? — решила сменить тему я.

— Я-то? Уже лет десять у него на службе. Как заехал за мной в дом престарелых, забрал к себе, так и прижилась тут, работая.

Порядочный он, мальчик мой.

Как она про него! С заботой, лаской! Видно сразу, что мне в побеге не союзник.

— Ты ешь давай, сейчас врач придет.

Домой «мальчики» так и не вернулись ни сегодня, ни завтра… Неделя моего пребывания здесь подходила к концу. Освоилась, помогая бабе Маше по хозяйству. На кухню она меня не пускала — это ее вотчина, а вот уборкой занялась я. Двухэтажный пентхаус был огромен, поэтому, когда я заканчивала с работой, уже был поздний вечер.

В тот первый день, меня все-таки осмотрел врач, выписал лекарства, и я потихоньку начала приходить в себя. Мне привезли немного вещей, наверное, баба Маша кого-то попросила, дали униформу, в которой я и находилась все рабочее время.

Я уже начала привыкать, что вечерами, после всех домашних хлопот, мы с бабой Машей, садились за барную стойку и пили чай на кухне. Этот ежевечерний ритуал меня успокаивал, придавал сил и уверенности.

За очередной чашкой чая я, подперев голову руками, посейчас слушала ее байки, сидя на барном стуле за стойкой.

Как была весь день в уже привычной для меня серой униформе. Волосы распустила, и они свободными кудрями рассыпались по плечам и спине… Слушая очередной смешной рассказ в ее исполнении, я заливисто смеялась, пока не услышала звонкий сигнал лифта… двери разъехались в стороны, впуская в квартиру Его в компании уже привычной охраны…

Я, быстро спрыгнув со стула, побежала к себе в комнату. Лишь бы только не встречаться с ним! Уже в комнате, забежав и прислонившись к двери, я поняла, что второпях так и оставила свои рабочие и единственные балетки там, у стула, где сидела, поджав ноги.

«Ничего, вот все уснут, вернусь и тихонько заберу…»

Не знаю, сколько прошло времени, но проснулась я от порыва ветра, который ворвался в приоткрытое окно и сейчас забавлялся со шторой, играя ей. Наверное, на улице начинается первая гроза. В начале мая грозы — частые гости.