Зверь. Контракт на послушание

Кружево – это очень плохая защита. И сейчас он от нее избавится!

Мотылек крупно вздрогнула, почувствовав, как рвется белье. Кажется, попыталась дернуться, но Алекс укусил больнее, без слов предупреждая о своем недовольстве. И девушка уступила… Со свойственной ей мягкостью и робким возмущением, от которого в паху простреливало болезненными вспышками.

Его Мотылек показывал характер, но ровно настолько, что это лишь добавляло азарта и желания подчинить девушку полностью!

Подушечки пальцев коснулись влажной плоти, и Алекс глухо зарычал.

Такая мокрая! Нельзя упускать этот шанс!

Но только он собрался вытряхнуть сладкую добычу из одежды, как в глубине оранжереи послышался смех.

Мотылек отшатнулась с такой силой, что он вынужден был отпустить, иначе девушка переломала бы себе кости.

- Я… мне нужно выйти! – шепнула сбивчиво и бросилась прочь.

Алекс выругался и громадным усилием воли загнал разъяренного зверя обратно в клетку.

Оранжерея – не самое лучшее место первого раза. Он рассчитывал на максимально полную близость.

И в рекордно короткие сроки. А иначе… Волк опять заворчал, окатывая волной жгучего нетерпения. Он жаждал именно эту самку. Подначивал бежать следом, но вместо этого Алекс неторопливо поправил одежду и, спрятав в карман трофей в виде кружевных трусиков, отправился к лифту на верхний этаж.

Именно там располагались комнаты. И Мотылек наверняка туда вернется. Больше идти ей некуда.

Я точно не помнила, как очутилась на втором этаже огромного зала, наполненного тишиной и книгами. Какая ирония! Ноги принесли меня в библиотеку – царство разума и здравого смысла, которые у меня оказались напрочь отбиты!

Обхватив коленки руками, я съежилась в маленькую точку и прикрыла глаза.

Но это совсем не спасало от ощущения уверенных прикосновений, которые горели на коже раскаленным клеймом.

- Никакого больше контракта, - пробормотала, плотнее стискивая бедра.

Между ног было постыдно мокро и открыто. Альфа забрал мои трусики! Но перед этим попытался в них залезть…

И в этот момент меня совсем не терзали воспоминания о других – противно-жестких и наглых пальцах, которые вместо удовольствия причиняли боль.

От нахлынувших воспоминаний терзавшее меня желание резко отпустило.

Нет, все же господин Урсулов совсем не похож на Адама. Тот действовал жестоко и больно. Зажав меня в углу, чуть не лишил девственности пальцами… Но перед этим сообщил о нашей скорой свадьбе. Это и стало последней каплей, которая стерла оставшиеся у меня крохи нерешительности.