Зверь. Контракт на послушание

А потом испробовать парочку игрушек…

- Г-господин… - прозаикалась Мотылек, когда он двинул рукой вверх-вниз, и попыталась его оттолкнуть, но Алекс перехватил узкие запястья и прижал их над головой девушки.

- Только стоны, Мотылек, - выдохнул сквозь клыки. - Ясно?

Большего произнести девушка не успела. А он не выдержал, и пился в девичьи губы, пробуя нежные звуки на вкус.

Это было охренеть как прекрасно! Насладиться бы этим как следует, но и ждать он тоже больше не мог!

Несколько четких движений и нажатий – и девушка под ним вздрогнула.

Выгнулась навстречу ласкам и шире развела бедра, прижимаясь невозможно плотно. По тугим мышцам пробежалась судорога, а потом еще и еще.

А через мгновение обоняния коснулся тот самый запах… И от первого же вздоха волк сорвался с поводка и подмял под себя человеческую волю.

И Александр Урсулов перестал существовать.

- А-а-а… г-господин У-урсулов?

Зубы клацали друг о друга так, что я едва могла говорить.

Передо мной стоял монстр! То есть… нет.

Возбуждение улетучилось моментально. Я вжималась в спинку кровати и отчаянно пыталась одернуть назад подол платья, но ничего не получалось. А оборотень жадно следил за каждым движением, и то, что полыхало в дьявольских глазах… Ох, это пугало до чертиков!

И альфа вдруг дернулся в мою сторону, в одно движение избавляясь от рубашки!

- Нет! – пропищала едва слышно.

Он же меня порвет! Растерзает на мелкие ошметки, а потом просто выкинет как мусор! И никто не поможет остановить чудовище.

Но вместо того, чтобы накинуться на меня, словно маньяк, мужчина вдруг сдал назад. Из его груди вырвалось недовольное рычание, клыки оскалились… Но Урсулов отступил!

- Пожалуйста, не надо, - прошептала, прижимая руки к груди. – Вы… вы ведь не такой!

Не такой как Адам… Но об этом я умолчала. А на душе вдруг сделалось гадко до слез – страх перед болью въелся в мое сознание намертво.

Но мужчина отступил еще дальше.

Вздохнул глубоко, оскалился и… исчез.

Почти бегом бросился в коридор, только дверь замком клацнула.

- О, Всевышний… - пробормотала я, а из глаз хлынули слезы.

Напряжение вечера дало о себе знать позорной истерикой. И какое счастье, что в номере я была одна.