Зверь. Контракт на послушание

Алекс ввалился в кабинку и уже хотел звать Эль, чтобы она запустила очистители, но шея вдруг попала в капкан нежных девичьих рук.

Мотылек прижалась к нему всем телом, потянулась вверх и поцеловала. Сама.

В голове что-то щелкнуло и человеческое «я» перестало существовать, уступая место зверю.

Альфа вжал меня в стенку так, что воздух из груди вышибло. Набросился, как дикий зверь. Но вместо того, что начать вырываться, я послушно открыла рот для поцелуя.

И первый мой раз случится с роскошным оборотнем, а не мразью, который противен до тошноты.

Да, я слышала выстрел. И к моему огромному сожалению, крики охраны, упустившей ублюдка.

Адам остался жив. Может быть, ранен, но все же… Нет, я не имела права на надежду, что все кончено.

Обжигающе горячие ладони стиснули мои бедра, легко толкая вверх, и я не стала сопротивляться – обвила ногам крепкий торс, открываясь и предлагая себя альфе.

Мужчина довольно зарычал.

Играючи перехватил меня одной рукой, а второй рванул ворот платья так, что я не удержалась и всхлипнула – больно же!

Альфа мгновенно замер.

Опять потянул за ворот, и ткань затрещала под острыми когтями.

Груди коснулся прохладный воздух, но ненадолго – кожу тут же опалило жаром мужского дыхания.

Альфа сжал мою грудь и царапнул когтем чувствительную горошинку соска. Так приятно! По коже разбежались теплые волны возбуждения, концентрируясь внизу живота в огненный комочек.

А Урсулов обжег меня голодным взглядом, сжал пальцы крепче и, склонившись, вобрал вершинку глубоко в рот.

- О-о-о, - застонала я, выгибаясь навстречу болезненной ласке.

Трусики промокли моментально, а последние крохи сомнений развеялись в пыль.

Запустив пальцы в густые темные волосы, я прижала альфу ближе. И тут же получила чувствительный укус!

- Ай! – захныкала, дергаясь прочь от острых клыков.

Но кто бы меня пустил!

Урсулов вызывающе медленно облизал ореолу и, зажав чувствительную вершинку в зубах, обласкал ее языком.

От вспыхнувшего огнем возбуждения повело голову. Ощущения собственной уязвимости перед силой мужчины, помноженные на адреналин, пьянили хлеще вина, и мне ничего не оставалось, как сдаться на милость победителя.

Кажется, и альфа это почувствовал. Глухо зарычав, еще раз облизал и снова куснул, добавляя в ласку жгучую перчинку боли.

На периферии слуха что-то звякнуло - лифт остановился.