Зверь. В плену его желаний

Обхватив мою голову руками, Андрей снова целует. Его язык проникает глубоко внутрь, изучает небо. Щетина царапает кожу, жжет.

Толчок, еще один и еще...

Андрей, намотав мои волосы на кулак, тянет назад. Впивается в шею с довольным рычанием.

— Вот так, девочка, — хрипит прямо на ухо. — Моя девочка. Только моя.

И снова толчок. Снова аккуратный, сдержанный.

Андрей гладит мои бедра, сжимает, впивается пальцами в кожу. Облизываю пересохшие губы, тянусь к нему, но он отстраняется. Просто смотрит. Просто смотрит, а мне кажется, что его руки шарят по моему телу.

Пальцами дотрагивается до венки на шее, плавно опускается ниже. До локтя, до руки. Сплетает наши пальцы и снова наклоняется.

— Я люблю тебя, Ник. Безумно люблю. Не отпущу. Поженимся — и все. Ты полностью моя.

— Ты... Ты сначала предложение... — говорить получается с трудом, потому что я чувствую:  осталось чуть-чуть — и я разорвусь на тысячи осколков. — Ты сначала предложение сделай, а я подумаю... Подумаю, стоил ли принимать его.

Андрей хрипло смеется. Утыкается носом в шею, дышит часто, втягивает воздух через нос.

— Будет тебе предложение, — говорит он еле слышно. — Обязательно будет.

Он, пульсируя, выплескивает в меня сперму. Живот сводит сладкими судорогами. В голове туман.

Андрей падает рядом. Укутывает меня одеялом, обнимает сзади. Шепчет обещания, я же не различаю, не понимаю, что он говорит. Проваливаюсь в сон.

Просыпаюсь от голоса безумно любимого мужчины. Все еще темно, значит, он опять не спал.

— Завтра я покажу ему жизнь. Покажу, как наказывают, когда на женщину руку поднимают. На мою женщину!

Пытаюсь сообразить... И на ум ничего не приходит, кроме...

Боже... Неужели отчим?!

— Влад, он будет гнить за решеткой. Даже если Вероника будет против, он все равно будет там гнить. А такая мать, как ее, Нике даром не нужна. Не подпущу к своей. И точка.

Меня буквально трясет. Мама безумно любит своего мужа, каким бы он кретином ни был. Доверяет ему намного больше, чем родной дочери.

— Я заеду через пару часов. Еще та сучка говорить начала. Амиль разбирается. Не хочу пахнуть ее духами. Не хватало еще, чтобы  Ника черт знает что напридумала. Она беременна. Нельзя волноваться, а сестра сказала, женщины в такой период на все остро реагируют. Давай, отключаюсь. Успеешь поздравить.

А следом тихий смех и тяжелые шаги.