Звезда+1

Какого хера она вообще так нарядилась? Мало ей, что половина автодрома на ее стоячие буфера дрочит?

И меня даже не так злит, что улыбчивый еблан из Пежо придерживает ее за локоть, будто она сама не в состоянии держаться на ногах. То, что меня по настоящему бесит так это то, как она ему улыбается. Так широко и искренне словно только что стало известно, что Кларк Скотт завоевал чемпионский титул. Улыбается так, как никогда не улыбалась мне, а вообще-то я тут единственный действующий чемпион.

— Нагулялась, Котенок? — рявкаю, не сдерживая злость.

Надоело мариновать в ее в кишках.

Аврора от неожиданности дергается и испуганно таращит на меня свои огромные глазищи. Однако, быстро приходит в себя и снова вешает на лицо это ненавистное равнодушное-брезгливое выражение.

— Хейден, рад видеть. — тянет ладонь Пежо-черепаха.

Секунду оглядываю его руку и вновь возвращаю взгляд к Котенку, краем глаза замечая как багровеет черепахино лицо. Да-да, хер вот тебе, а не рукопожатие.

— Время половина одиннадцатого, — тычу в пустующее запястье.

 — Несла бы ты свою кошачью жопку в кроватку, а то у тебя через полтора часа выходной заканчивается.

Аврора щурит глаза и обнажает острые клыки в услужливой улыбке.

— Не волнуйтесь, сэр. За полтора часа мы обязательно управимся.

И прежде чем я успеваю открыть рот, затаскивает Скотта и его счастливую рожу в номер и захлопывает перед моим носом дверь.

Секунд тридцать гипнотизирую взглядом гладкое дерево, не в силах пошевелиться. Когда в школьные годы я играл в футбол, Питер Коэн, неповоротливый мясотряс весом в триста фунтов со все дури зарядил мне по яйцам.

Звенело и болело так, что я чуть желудок не выплюнул. Вот и сейчас похожие ощущения с разницей, что пнули гораздо выше.

Кровь ревет в ушах, а рука сама тянется в карман за дубликатом ключа, чтобы отпинать Скотта по панцирю, но в этот момент дверь соседнего номера, как назло, распахивается и в коридоре появляется мордашка Майкла.

— Пап, ты будешь мне читать?

Силой заставляю оторвать глаза от запертой двери и раздвигаю парализованную яростью челюсть в подобие улыбки.

Ну не при сыне же мне этого мудилу месить.

— Конечно, — делаю шаг вперед и беру Майкла за руку. — Сегодня про турбины, хорошо?

— У тебя милый номер, — говорит мой двухчасовой ужин в итальянском ресторане, когда громкий хлопок двери скрывает позеленевшее лицо звездного кобеля.

— Боже, храни мировые авторалли. — бормочу, скидывая с ног каблуки, от которых у меня уже час сводит икры.