Звезда+1

— Обида Авроры на меня никак не должна влиять на наши с тобой отношения, понятно? Перестать надувать губы и ответь: поедешь выбирать со мной подарок?

Обиженное выражение сохраняется на лице сына не дольше пяти секунд, после чего он подпрыгивает с места и радостно восклицает:

— Поехали! И нужно купить ей большой-большой букет… чтобы утереть нос Кларку Скотту. Эх, пап, жалко ты ему не втащил.

Мы возвращаемся в отель пять часов спустя, когда уже начинает смеркаться. Я уже и забыл, как это тяжело выбирать подарок женщине.

С коровой Лесли все было проще: ей бы булыжник на палец потяжелее, да сумку повуитоннистее, но с Котенком, чувствую, подобный номер не пройдет.

Кажется, сын задался целью не просто утереть нос Скотту, а заставить его краснеть и плакать — букет, который он выбрал, чудовищно огромный. Я же после трехчасовых шараханий по ювелирным бутикам, наконец, уперся взглядом в подвеску и понял, что это оно. Веселый котенок из белого золота, с сапфировыми глазами и загнутым хвостом. Не понравится именнинице — ну и черт с ним, всегда сможет вернуть и взамен купить себе машину.

Оставляю Майкла в номере и как гребанный Санта-клаус с подарками в руках, стучусь в дверь к Котенку. Секунда, две, тридцать…Не открывает. Стучусь снова и для верности громко рявкаю:

— Поскорее натирайся маслом, Котенок, потому что у меня есть дубликат ключа.

Сработало. Дверь распахивается и на пороге появляется Аврора. Правда, не в масле, а в слезах. Непонимающе таращится покрасневшими глазами на гигантский веник в моих руках, однако, быстро приходит в себя и гордо задирает мокрый нос.

— Не слишком ты гостеприимна в свой день рождения. — комментирую. — Может, хотя бы внутрь пропустишь?

Котенок поджимает губы, но, тем не менее, отступает в сторону. Теперь я внутри с цветами и кошаком в бархатной коробке, а что делать дальше не имею понятия. Аврора тоже не помогает: шмыгает носом и упорно молчит. Верещать начала что ли, так гораздо понятнее было бы.

— Я был не прав. — Блядь, как же тяжело. Глотку будто тисками сжимает.

Я такое последний раз отцу в одиннадцать лет говорил, когда его Понтиак в озере по дурости утопил. — С днем рождения, Котенок.

Аж одышка началась. Орать и материться все-таки гораздо проще.

Сую Авроре в руки букет, а пакет с кошаком опускаю на пол. Не на голову же ей его ставить.

Котенок нюхает веник и молчит. Жду в ответ что-нибудь язвительное, но вместо этого происходит неожиданное: именинница укладывает цветы на кровать и бросается мне на шею.