Звезда Авроры

Кэт точно за мной, мы с Таем идем под руку. Даже без оружия она вполне могла бы, наверное, оторвать мне голову и сыграть ею в баскетбол. Понятия не имею, знает ли Тай о ее чувствах к нему, но если я всего за пару дней это заметила…

Инопланетянин протягивает длинный палец к приглашению Тая. Гибкая поверхность пластика становится под его прикосновением синей, потом снова выцветает до кремовой. Я заставляю себя дышать медленно, потом до меня доходит, что моя рука так крепко переплетена с рукой Тая, что ему приходится отклоняться в сторону, чтобы компенсировать разницу в нашем весе.

Инопланетянин машет нам проходить и поворачивается проверить приглашения Скарлетт и Кэт.

Мы с Таем входим в арку, где другой инопланетянин – на этот раз крупный бетрасканец в белой керамической маске и в черных контактных линзах – указывает на инструкции прохождения осмотра. Мы оба останавливаемся на линии и поднимаем руки. Сеть красных лучей начинает с головы, спускается вниз по телу, может быть, сканирует лица или ищет оружие – не знаю.

Фин снова наседает нам на уши, пока мы ждем девушек, проходящих то же сканирование.

– И не быть съеденными, – тихо говорит Тай, поворачивая голову ко мне, будто шепчет на ухо какие-то нежности.

Голос его спокоен, но я видела его лицо, когда мы разрабатывали этот план в тесной квартирке Дариэля.

Мне полагается быть в ужасе, но, когда Скарлетт и Кэт проходят контроль, я чувствую, что… что почему-то ужаса нет. Есть какое-то непонятное умиротворение, как бывало когда-то перед экзаменами по ориентированию или соревнованиями по легкой атлетике.

Я уже не та девушка, которая летела к Октавии и переживала, найдет ли она кого-нибудь из сверстников, с кем можно будет встречаться, и хватит ли у нее квалификации обучаться по специальности «Исследование и картография» у Патрис.

Я не та девушка, что оплакивала потерю своей социальной жизни, входя в криомодуль, или втискивала плюшевую белку в контейнер для личных вещей.

Я стала другой. И пусть не знаю, какой именно, менее истинным этот факт не становится. Я его чувствую все сильнее с каждым часом, с каждым днем.

Но и у моей прежней личности здесь тоже есть роль. Я училась ремеслу картографа-исследователя, потому что хотела все видеть, и в последнее время наверняка научилась ему неплохо. Когда мои родители готовились к экспедиции на Октавию, я по два-три раза за год меняла школу.