Звезда Авроры

– Все нормально, Скарлетт, – выдыхает Тайлер, удерживая рвоту. – Ничего со мной не случится.

Охранники ставят всех на ноги, стараясь, чтобы блевотина не попала им на форму. Кадет со сломанной рукой скулит от боли, парень с отдавленным достоинством вообще еще без сознания. Лейтенант Сандерсон надевает наручники на сильдратийца, и мне видно его красивое лицо, блестящее темно-лиловой кровью. А на костяшках у него кровь Тайлера, ярко-красная.

– Это был грязный прием, – говорит ему Тайлер.

Сильдратиец не отвечает.

Я оборачиваюсь к ним обоим, думая, выглядит ли моя улыбка такой же натянутой, как я ее ощущаю.

– Э-гм… сложилась неловкая ситуация…

– В смысле? – недоумевающее моргает Тайлер.

Я пристально смотрю на сильдратийца:

– Нет, – говорит Тайлер.

– Боюсь, что да, малыш.

– Командир экипажа Тайлер Джонс! – говорю я и обращаю взгляд к униглассу. – Разрешите представить вам вашего боевого специалиста, легионера Кэлииса Идрабана Гилврэта, перворожденного сына Лаэлета Ирилтари Идрабана Гилврэта, адепта клики Воерожденных.

Сильдратиец бросает на моего брата пристальный взгляд завораживающих фиалковых глаз.

Сплевывает на пол сгусток лиловой крови.

И голосом, подобным тающему шоколаду, говорит:

– Для краткости – Кэл.

Мое нынешнее положение вполне можно описать одним словом… «неблагоприятное».

Вопит кто-то прямо рядом.

Глаза резко открываются, я вскакиваю, закутываясь в простыню.

– Чего? Как? – переспрашиваю я и внутренне сама вздрагиваю от этих коротких слов.

Слышен громкий глухой удар, скрежет разрываемого металла. И ледяной голос:

Вспышка энергии, фиолетовая, как его глаза. Юноша кричит и падает. У меня на руках что-то теплое, я смотрю и вижу, что они в крови.

Чувствую, как у меня в горле нарастает вопль ужаса, но секунду спустя все это начинает пропадать. Рассеивается, как рассеялись видения. Сквозь дикое биение сердца, сквозь ледяной комок в животе до меня доходит, что все это – очередная картина того, чего я никогда не видела.

Я гляжу на место, где стоял парень, пульс постепенно снижается с уровня потолка.

Тру глаза костяшками пальцев, чтобы развеялось наваждение, жду, пока сердце перестанет рваться из груди. Думаю, не очередное ли это последствие такого долгого пребывания в заморозке.

Думаю, не отъезжает ли крыша окончательно.

Оглядываясь вокруг, понимаю, что комната новая, не та, что вчера была.