Звезда Авроры

Все брюхо корабля – сплошная путаница, сотни камер, набитых криомодулями. Но экзамен по ориентированию в невесомости я сдал с отличием. И точно знаю, куда нам надо. Даже знаю, как добраться до стыковочного ангара «Хэдфилда» и ждущего меня там «Фантома».

Только вода закрывает ноздри.

И уже не могу дышать.

Да, это звучит плохо, сам понимаю…

Ладно, это и есть плохо.

Но раз я не могу дышать, значит, мне и подача кислорода больше не нужна. И я нацеливаюсь в коридор, ведущий прочь от криомодулей. Хватаюсь за спину скафандра, нахожу нужную сплотку кабелей и выдергиваю их.

Я крепко прижимаю девушку к груди. Свободной рукой направляю нас, щурясь сквозь заполнившую шлем воду.

Легкие горят. Молнии режут стену, плавя титан как масло. Корабль дрожит, нас бросает к стенам и консолям, я отталкиваюсь от них ботинками, как-то держась на курсе.

Мы в стыковочных ангарах, мой «Фантом» на дальней стороне – темное размытое пятно в моем подводном зрении. Огромные клубящиеся облака Бури ждут прямо за дверями ангара. Черные молнии в воздухе.

Не меньше двухсот метров. И в любую секунду может взбрыкнуть дыхательный рефлекс, я вдохну полные легкие воды и тут, когда уже видно спасение, погибну.

Бьет молния. Легкие орут. Сердце орет. Весь Млечный Путь орет.

Я закрываю глаза, думаю о сестре. Пусть у нее все будет хорошо.

Приступ головокружения – и я чувствую рукой прикосновение его. Металла. Знакомого металла.

Открываю глаза – и мы парим прямо рядом с моим «Фантомом». Входной люк под пальцами. Не может быть…

Рванув на себя люк шлюза, втискиваюсь в кресло пилота. Легкие рвутся болью, из глаз текут слезы. Хлопаю по кнопкам системы запуска, врубаю реактивные двигатели еще до того, как нас отпустили стыковочные скобы, и вылетаю из брюха «Хэдфилда», будто мне хвост подожгли.

Буря ширится, катится за нами, все датчики в красной зоне. Тяга отбрасывает меня в кресло, на грудь давит гравитация ускорения.

С трудом, трясущимися руками включаю свой сигнал бедствия – и начинаю тонуть. В белизне, что у меня за глазами. Она того же цвета, что звезды, мигающие из всей этой бесконечной черноты.

И какая же последняя мысль мелькает у меня, пока я не отрубился?

Не то, что я спас кому-то жизнь. Не то, что я понятия не имею, как мы проделали последние двести метров к шлюзу моего «Фантома», когда нас ждала верная смерть.