Фэйра ничего мне не ответила, лишь пожала плечами, а когда она отвлеклась, Лея шепотом сказала:
— Никто точно не знает, но говорят, что из-за сына. Из-за того, что он родился с темным даром. Император был в гневе и сослал сестру с ребенком в отдаление.
Я нахмурилась. Мне не хотелось верить, что отец Эштана настолько жестокий человек.
— Но еще поговаривают… — Лея понизила голос еще сильнее и на всякий случай обернулась по сторонам — не слышит ли кто?
— Что поговаривают?
— Что была другая причина. Я от других придворных дам слышала… Герцогиня Виорская вела неподобающий образ жизни и вышла замуж за нехорошего человека, потому что забеременела от него.
Однако она потеряла своего ребенка и тогда…
— Что тогда? — еще больше удивилась я.
— И тогда ей на воспитание тайно отдали ребенка младшего брата императора, — выдала девушка.
— Того, кто хотел устроить переворот? — уточнила я.
— Именно! Его сын родился от ведьмы. Потому его дар — темный. Император не смог убить племянника, а потому отдал его на воспитание сестре, графине Виорской.
И сослал в замок Семи Ветров… Она стала официальной матерью Эштана, а отцом считается ее погибший супруг. Так говорили, — спешно добавила Лея. И, увидев, как к нам подходит Фэйра, испуганно замолчала. Я изумленно похлопала ресницами. Неужели правда Эштан — сын ведьмы? Нет, глупости какие. Нельзя верить слухам. Верить нужно людям. Да и какая разница, кто мать Эштана. Главное — это его сердце.
— Возникла заминка, но мы скоро приземлимся, — сказала Фэйра, скользнув по нам подозрительным взглядом.
Словно чувствовала, что мы говорим о чем-то таком… О запретном.
Я лишь кивнула в ответ.
Пришвартовались мы действительно скоро. Дирижабль в сопровождении гвардейцев на крылатых ящерах завис у причальной мачты, а мы погрузились в летающие кареты и опустились на заснеженную землю. Нас встретил зимний горный воздух — чистый и свежий до невозможности. Такой, что у меня даже слегка закружилась голова.
Нас спешно повели к замку через двор, уставленный летающими каретами, на которых прибыли гости.
Еще несколько дирижаблей дрейфовали позади замка. Мы поднялись по лестнице с балюстрадами, украшенными сияющими снежными розами, оказались у парадного входа и попал в огромный холл, пол которого блестел так, словно его посыпали звездной пылью. А оттуда, сняв верхнюю одежду, мы направились в один из залов, в котором проходил благотворительный прием.
— Опять ей досталось лучшее платье, — фыркнула Этель. Сама она была одета ничем не хуже, чем я.
