Обида и злость в груди ширились, и даже дышать стало сложнее.
– Перестань. Пожалуйста, – тихо попросила его сестра.
– Я настолько жалок? – не мог остановиться он. – Для чего вы скрывали это от меня?
– Хватит, я сказала. Не заставляй меня жалеть о своем выборе.
Голос ее был холодным, а бледное лицо казалось застывшим. После Ночи зимнего свершения младшая сестра изменилась. Том не видел больше озорную девчонку с горящими из-за очередных авантюр глазами, которую знал с самого детства. Он видел уверенную в себе девушку, с глазами, в которых просыпалась тьма.
Та самая тьма, о которой писали в газетах и журнал, осуждающих выбор императора.
– Том, твоя сестра волновалась за тебя, – мягко вмешался Даррел. – Она сделала все, чтобы спасти тебя от гнева императора. Этель поступила неправильно, начав встречаться с тобой, представившись придворной дамой. Она подвергала опасности не только тебя, но и себя. Белль защищала тебя. Не осуждай ее. Если хочешь злиться – злись на меня.
– Ваше высочество, – нахмурился Том.
– Я ценю то, что вы защищаете мою сестру. Но я все равно не могу понять, почему это нельзя было обсудить со мной. Все рассказать, объяснить. Я бы все понял. Ведь я не ребенок.
– Ради нее ты решил стать гвардейцем, – все так же не глядя на него сказала Белль. – Не это ли образец детского поведения?
Ее слова задели его так сильно, что даже голос задрожал:
– Я просто хотел еще раз повидаться с той, которую полюбил. Что здесь такого? Мне не стыдно, Белль. Я ничего плохого не сделал.
– По-твоему, это я сделала что-то плохое? – приподняла она бровь.
На Тома повеяло высокомерием истинных высокородных. Или ему так казалось в эти тяжелые минуты ярости, которую приходилось сдерживать.
– Ты скрывала от меня правду. Белль, ты моя сестра, и ты знаешь, как я к тебе отношусь. Но мне сложно будет принять твой поступок, – честно сказал Том. Он всегда был таким – прямым и честным. Не мог лгать. И ложь других прощал с трудом.
– Мне все равно, – обронила сестра.
И он снова сжал челюсти.
– Когда ты так себя ведешь, у меня складывается впечатление, будто ты поступила так не для того, чтобы спасти меня. А для того, чтобы спасти себя. Брат будущей императрицы посмел приударить за принцессой. Император был бы в ярости. Твоя репутация пошатнулась бы.
Это не он говорил. Это говорила его обида. Его боль."
"Белль подняла на него глаза – с вертикальными зрачками, страшные, пылающие огнем. Глаза настоящего дракона.
