Звезда Чёрного Дракона

И Крес, и я проигнорировали болельщиков – каждая направилась к своему месту, чтобы выждать сигнала судей. Я была уверена в себе так, будто бы уже выиграла.

В отличие от Ирэн Крес была осторожна. Она долго прицеливалась, прежде, чем атаковать. Мы кружили вокруг, не сводя с друг друга настриженных глаз, а трибуны кричали все громче и громче, мешая сосредоточиться.

Мы атаковали почти одновременно. Наши темные заклятия встретились в воздухе – мое пламя и ее молния. Столкнулись и взорвались, осыпая землю искрами.

И в это ж мгновение Крес атаковала повторно. Я не успела вовремя поставить блок, и ее заклятие по касательной ранило меня. Я чувствовала, как по щеке течет кровь – в волосах была рана. Кровь попала и на губы и, почувствовав ее солоноватый вкус, я вдруг ощутила мощное желание атаковать – снова и снова, пока не одержу поеду над противником.

Не знаю, откуда во мне взялись силы, но я атаковала Крес тремя заклятия подряд. Атаковала бы и четвертым, но судьи остановили состязание.

Крес лежала на земле, улыбаясь окровавленным ртом, а меня объявили победительницей.

Я помогла ей встать и похлопала по плечу.

– Извини, я не хотела ранить тебя, – хмуро сказала я, и Крес улыбнулась еще шире – как безумная.

– Не извиняйся, Черный дракон. За победу не извиняются. Была рада биться с тобой. Твоя тьма прекрасна.

Она положила ладонь мне на щеку, растирая по коже кровь. И я улыбнулась.

Нас увели в подсобное помещение – на поле должны были выйти две последние участницы.

И уже там разразилась драма. Во главе с ректором к нам заявилась целая делегация из преподавателей и высокородных чиновников, которые отвечали за проведение состязаний.

– Нами было получено донесение, что участница Изабелль Ардер использовала запрещенный артефакт, временно увеличивающей силу, – сказал один из чиновников. – Ваша милость, мы должны вас проверить.

– Да, ваша милость, – повторил ректор.

– Это, должно быть, шутка? – спросила я. Все участницы слышали наш разговор и теперь смотрели на нас – кто с недоумением, кто с удивлением, а кто со злостью.

Ева Шевер смотрела насмешливо. Как на жука-навозника.

– Нет, не шутка, ваша милость. Прошу понять нас – донесение пришло главе управления образования, магистру Лайусу, – вздохнул ректор.

Один из чиновников, который сопровождал его, вежливо склонил передо мной голову.

– Мы просто обязаны сделать это, ваша милость, – сказал он мне чуть заискивающим тоном.