Звезда Чёрного Дракона

Он был словно одержим ею, хотя женился на Элейне по приказу отца. Уже потом выяснилось, что Альва – отступница, ведьма, которая использовала мощный темный приворот из старинных книг, поэтому никто из придворных магов ничего не заподозрил.

Иронично, но Даррел также подвергался темному привороту. Но в его случае никто ничего не заметил из-за предательства Эдвина, который хотел свергнуть старшего брата.

Сын повторял судьбу отца, однако не совершал таких же ошибок. Может быть, потому что ему встретилась Белль? Эта девчонка-воин действительно была особенной.

– Как обстоят дела с Алтеей? – спросил император, не желая больше говорить о прошлом. – Есть зацепки, где она может быть?

– Пока нет, но мы обязательно найдем ее.

Император покинул балкон и вернулся в свой кабинет. В дверь тотчас постучали – камердинер сообщил, что принц Даррел просит аудиенции.

– Пусть заходит, – кивнул император. В его голове вдруг пронеслась мысль о том, что сын узнал правду, однако Даррел пришел говорить совсем о других вещах. Он пришел просить за свою невесту.

– С этого дня новой главой Лунной части Клуба избранных становится Изабелль Ардер. По праву выигравшей магические академические состязания! – громко провозгласил Кайл, стоя перед членами Клуба в зимнем саду.

Он вел себя так уверенно, будто сам собирался возглавлять Клуб лично.  Белль сидела за его спиной в шикарном бархатном кресле, и по одну сторону от нее стояла безучастная Анайрэ, по другую – ухмыляющаяся Шиа.

По саду пронесся ропот. Высокородным не нравилось, что место Евы будет занято Белль, этой выскочкой, которую многие из членов Клуба избранных не считали равной себе. Кто-то презирал ее, кто-то – ненавидел. Однако идти против больше не решались. И это злило их еще больше.

– Поприветствуйте новую главу, – продолжал Кайл насмешливо – И помните, что это не просто одна из адепток академии.

Ропот пропал. Высокородные замерли, изумленно глядя на ангела. Что? Ей нужно кланяться? Им?

Ева Шевер, которая стояла в стороне, скрестив руки, одарила соперницу пронзительным взглядом. Ярость бушевала в ее душе, однако она ничего не могла сделать. Лишь принять то, что ее сместили. Для Евы это было оскорблением.

Им пришлось это сделать – склонить головы в знак почтения.