Звезда Чёрного Дракона

– Ритуал состоит из трех частей, – сказал он. – Вы должны соединить разум, тела и дух воедино, чтобы ваша драконья сила слилась друг с другом. Разум соединю я, здесь, в священном храме великого светлого бога. Ваши тела будут соединены во время первой брачной ночи. А дух вы соедините тогда, когда будете стоять лицом к лицу со смертью – при встрече с сыном темного бога.

Жрец протянул нам кольца – простые серебряные кольца без камней.

– Во время первой части ритуала вы обменяетесь ими в знак того, что готовы принять друг друга.

Во время второй они будут на вас, как символ вашего желания обладать друг другом. Во время третьей вы снимите их, подтверждая, что оба готовы идти до самого конца.

Он внимательно глянул на нас, пытаясь понять, знаем ли мы, что действительно будет в конце. Но ничего не сказал – скорее всего, по наущению императорской семьи. Даррел ничего не должен знать.

Ритуал вступления в священный союз дуумвирата, о котором было столько разговоров, оказался на удивление простым.

Мы просто обменялись кольцами, пока жрец читал слова древнего заклятия. Я ничего не чувствовала, но воздух вокруг будто сгустился и потемнел, а стены вдруг начали дрожать.

Надевая кольцо на палец Даррела, я взглянула наверх – сквозь стеклянный купол было видно звездное небо. И прямо над нами ярко сияла звезда Черного дракона. Моя звезда. 

– Хочу на море, – после ритуала сказала я Даррелу, не отпуская его руки. – Оно ведь недалеко?

– Недалеко, – согласился он.

– Хочешь, мы проведем ночь на берегу? У нашей семьи где-то здесь должен быть особняк. Если ты пожелаешь, мы можем отправиться туда.

– Я хочу послушать море, – жалобно ответила я, и Даррел кивнул.

Мы действительно отправились к морю. Все-таки определенный плюс стать частью императорской семьи – это возможность ездить, куда захочешь.

Не боясь запачкать белое платье в золотом песке, я сидела на берегу и плакала – дала, наконец, волю чувствам, что терзали меня, словно дикие звери.

Даррел был рядом. Он будто понимал, что мне нужно выплакаться, не осуждал, не пытался успокоить, не лгал, что все будет хорошо. Просто сидел рядом, накинув мне на плечи свой мундир, гладил по волосам и слушал. Давал мне возможность выплеснуть свое горе. Проплакать потерю. И не захлебнуться в боли.

И я плакала, плакала, плакала… Не о себе, об Элли.

Шум моря заглушал мои рыдания, и я знала, что никто, кроме принца их не услышит.