Звезда Чёрного Дракона

Она оказалась коварной – вдруг она вообще приворожила Даррела? Нет, такого не может быть – придворные маги сразу бы заметили следы воздействия. Не могут же во дворце все щелкать клювом, как говорит Том? То восстание едва не проворонили, что нападение на академию, то приворот принца? И вообще, что может приворожить дракона? Лишь самая сильнейшая темная магия. А Ева – светлая.

- Почему молчишь, Белль? – снова спросил Даррел. – Если ты считаешь меня ублюдком, так и скажи. Только не молчи.

- Не считаю, - повторила я.

– Кто я такая, чтобы так думать о наследном принце? Просто все это кажется дико странным. Хотя… То, что я сейчас с тобой сижу здесь – страннее во сто крат. Могла ли я подумать, что самовлюбленный принц, поставивший мне печать клятвы, став моим женихом, будет изливать душу?

Даррел слушал внимательно, не перебивал, кивал изредка, иногда что-то говорил. В его взгляде действительно не было ранящей гордость жалости – лишь сочувствие.

- Я хочу отомстить ему, - призналась я неожиданно, закончив рассказ и склонив голову.

– Тому, кто напустил демона на наш дом.

- На твоем месте я бы тоже хотел этого, - вздохнул Даррел. – Ты сможешь найти этих людей. Я верю.

- Даже спустя столько лет?

- Даже спустя столько лет, - повторил он задумчиво. – Если честно, мне грустно, Белль. Хоть и не по-мужски признаваться в этом. Грустно, что все получилось именно так. Я искренне сожалею твоей утрате. Как человек и как дракон. Ведь драконов осталось не так уж и много. А как ни крути, по крови и силе ты – одна из нас.

Род Черного дракона считался могущественным и был уважаем. Драконы по всему миру скорбели по этой потере. Тот, кому в драконьем роду передавался дар, год носил траурные одежды в знак скорби. 

- И ты их тоже носил? – недоверчиво спросила я.

- И я, - кивнул Даррел.

- Тебе ведь было совсем мало лет!

- Да, но я должен был. Ведь от деда дар передался мне, минуя отца. Целый год я ходил лишь в черном и не мог играть в веселые игры. Иногда мы с матерью приезжали к вашему семейному склепу в Последнем пристанище.

Я видел, как она плачет, а сам собирал цветы. Часть отдавал ей. А часть оставлял у входа в склеп. Думал, что великая богиня передаст их тебе. В детстве ты любила цветы. – В его голосе послышалась нежность.

- Ты… ты меня помнишь? – поразилась я.

- Да. Я помню тебя совсем малышкой, Белль. Плохо, но помню. Помню день, когда нас обручили в храме Эсфер. Помню, как в церемониальном зале  пахло тающим воском, землей и пряными травами.