Какой же гад этот Игорь Кан.
Имя Натке было смутно, но знакомо. Кажется, так звали крупного бизнесмена, владельца заводов, газет, пароходов, чье имя постоянно упоминалось в светской хронике, до которой Наталья Кузнецова была падка.
– А что он сделал? Почему он гад? – полюбопытствовала она.
– Так это же он всех подбил в суд подать. Сначала он сам процесс проиграл, хотел обязать Юлика снять сериал, под который дал деньги. «Школьный вальс» назывался.
У Натки чуть отлегло от души. На «Школьный вальс» у нее никаких планов не было.
Там роль Алисы Селезневой не просматривалась.
– Ну, вот. Он суд проиграл. Судья знающая оказалась, поняла, что продюсеры кино не снимают, а лишь съемочный процесс обеспечивают. А деньги вернуть в рамках того иска нельзя. А Кан разозлился. Нашел всех бизнесменов, которые решили в производство детского кино вложиться, и уговорил их подать иски разом. Кан-то Юлику лично деньги давал. Как физическое лицо физическому лицу, поэтому его дело Таганский районный суд рассматривал.
Натка вздохнула. «Знающая судья» из Таганского районного суда ей была хорошо знакома.
– А все остальные переводили средства как юридические лица, поэтому иски в Арбитражный суд подали, а у нас сразу все счета арестовали. Мы работать теперь не можем.
– И когда разблокируют, непонятно? – уточнила Натка.
– Да какое там, – махнула рукой Кира и убежала.
Пришлось Натке везти Асю обратно домой. Дочка так явно обрадовалась, что занятия не будет, даже скрыть это не могла. Личико так и светилось от радости, синие глаза сверкали.
Натке впервые за все это время стало немного совестно, что она склоняет девочку заниматься тем, к чему у нее не лежит душа.
– Раз у нас выдался свободный вечер, может, мороженого поедим? – предложила она.
– Ура-а-а-а, мороженое! – радостно закричала на всю машину дочка. – Только мы с тобой, вдвоем. Ура-а-а-а.
– И что же тебя так обрадовало? – улыбнулась этой детской радости Натка. – Что мы вдвоем? Разве было бы плохо, если бы папа и Сеня были с нами?
– Хорошо! Было бы просто чудесно, – заверила ее Настя.
– Но мы с тобой так редко вдвоем куда-то ходим. Я боялась, что ты на меня сердишься.
– Сержусь? За что? – Натка неприятно изумилась. – Разве ты сделала что-то плохое?
– Ну, я же не хочу сниматься в кино. – Белокурая головка поникла. Голос снова стал тихий, незвонкий. – И я думаю, что ты злишься на меня."
"– Да я совсем не злюсь. – Натка улыбнулась дочке ободряюще. – Ты же у меня такая умница.
