Звезда Сарханов

– И за что же вас так сильно наказывает Господин Дракон? – От гнева у меня все сжалось внутри.

– Что ты! Господин никогда не наказывает. Он всегда ласков. Только зовет к себе ненадолго. – Несмотря на мою злость, внутри поселилось чувство, которое от слов девушки начало грызть меня изнутри. Неужели я ревную этого дракона к его же гарему? Да я сейчас ненавидеть его должна!

– И часто Господин вызывает ненадолго? – подавив эмоции, как ни в чем не бывало спросила я.

– Не часто. Девушки других драконов говорили, что там чаще, намного.

– А где вы при такой изолированности могли пообщаться с девушками из других гаремов?

– О, бывают такие красивые приемы! И туда каждый дракон является со своими лучшими женщинами. – Она от восторга затаила дыхание.

– А ты была на таких приемах? – Я снова начинала злиться.

– Несколько раз, – с гордостью похвасталась Таури.

– Значит, ты лучшая женщина своего Господина? – как могла нейтральнее спросила я.

– Ну что ты! У нашего Господина любимиц нет. Он ко всем относится одинаково.

– Одинаково любит? – почти прорычала я.

О, Боги их проклятого космоса! За что мне это?

– Я хотела сказать, Господин Дракон всех своих женщин одинаково привечает и одинаково с ними нежен и ласков?

– Я так не думаю. Мы все ему принадлежим, а он не груб, учтив и никого не обижает, вызывая всех по очереди. – После слов Таури моя ревность слегка присмирела, хоть до конца и не успокоилась.

– Но если Господин Дракон так мил, то почему вас наказывают?

– Наказывает не Дракон, а тэксы.

– То есть ты хочешь сказать, что Дракон и не знает о бесчинствах, которые здесь творятся? – Пазл никак не хотел складываться.

– Я этого не говорила… – вновь испуганно прошептала моя собеседница.

– Получается, он знает о ваших наказаниях, но не догадывается, насколько они сильны? А кто-нибудь из вас пробовал ему об этом рассказать?

– Катя, да как же можно!!! Он же Господин! – всхлипывала Таури.

– Вот именно! Он – Господин, вы – собственность. А о собственности принято заботиться. Так почему никто ему не рассказал? – Я дотронулась до синей руки трессианки.

– Хорошо, – она как-то обреченно вздохнула, – нас у Господина мало, и он обо всех знает. Редко появляются новые девушки, последней была я. Поэтому нас просто наказывают, пусть жестоко, но потом лечат, и мы снова можем служить Господину.