Звезда Сарханов

– Нет, мой мальчик, – он печально улыбнулся, – без моей Лунны для меня любой дворец словно пустыня. Скоро ты поймешь меня, осознав в полной мере зависимость от своей пары. Если не возражаешь, я приму твое гостеприимство.

– Буду рад. – Я чувствовал в груди нервную пульсацию симбионта.

Это означало одно – скоро проснется моя Кэт. Ни за какие сокровища Вселенной я не пропущу мгновение ее пробуждения.

– Мне тут Ильшур за столом поведал много интересного, – отозвался Мудрый, – я бы хотел исследовать подвальную комнату, где тексы проводили свои ритуалы.

У меня много догадок на этот счет.

– Делай, что сочтешь нужным, Тизкар. – Я был уже на пути к своей спальне, и ничто не могло меня остановить. – Твои приказы в моем замке будут восприниматься, как мои.

В подтверждение своих слов отпустил поток силы. Искрящаяся змейка скользнула с моих пальцев, растворяясь в пространстве. Никак не привыкну к тому, что вижу ментально-энергетические потоки.

– Иди, иди, Анситор, – по-отечески напутствовал меня Тизкар, – ночь в своем апогее, и скоро день вновь сменит ее, ты нужен своей паре.

А я найду, кто обо мне позаботится.

В покои я практически влетел, чувствуя, что вот-вот мое неожиданное счастье откроет свои прекрасные глазки. Она лежала на огромной кровати, такая маленькая, такая хрупкая, такая вся моя. Медленно опустился в кресло, не в силах отвести взгляд от своего сокровища. Как много я хотел сказать ей уже утром, после нашей первой волшебной ночи. И как много печальных событий за этим последовало.

Пусть ругается, пусть кричит, я заслужил ее гнев. В конце концов, у меня вечность, чтобы вымолить у нее прощение. Мне теперь есть для чего жить, есть к чему стремиться и есть за кого отдать эту самую долгую драконью жизнь.

Вот ее размеренное дыхание стало глубже, ресницы задрожали, она потянулась, как сонный котенок, и, вздохнув, наконец открыла глаза. Я сидел тихо, ловя каждый момент ее пробуждения. Нежность переполняла мое сердце. Нет в мире ничего прекраснее любимой женщины.

Моя Кэт тихо лежала и осматривала помещение. Потом, видимо узнав спальню, медленно села в кровати, закутав в одеяло свое нагое тело. Ее взгляд неспешно обводил все помещение, пока не остановился на мне. Кэт, мой проснувшийся котенок, моя лучистая девочка сидела и смотрела на меня. Я ожидал всего – гнева, злости, но ее взгляд был безразличным, словно она смотрела не на меня, а на предмет мебели. Это было больно.