Звезда Сарханов

Мужчина и женщина, которые выбрали друг друга, называются «жених» и «невеста», а после обряда становятся мужем и женой. Жена равна мужу и имеет право решать те же вопросы, что и муж.

– Женщины теперь равны мужчинам, Катия, – откликнулась Эриока, – нам теперь можно иметь даже это.

Она раскрыла ладошку и показала мне коробочку, похожую я видела у илана. Голопроектор – искусственное подобие моей звездочки, а еще символ, его могли иметь только члены планетарного сообщества. Значит, равенство женщин признали. Хоть одна хорошая новость.

– Я рада, что женщин больше не будут продавать, как рабов, – сказала я подругам.

– Рабов больше нет, – улыбнулась мне Йумма. – Совет Разумных отменил такой вид наказания. Все законы сейчас пересматриваются.

– Да! Оказывается, участь раба была еще ужаснее, чем мы представляли, – перебила ее Эриока, – а тексы в своем истинном облике ужасно мерзкие.

– По голопроектору смотрела, – пожала плечами заисланка, – там целый день с разных концов Вселенной передают.

– Покажи, – попросила я подругу.

Она с гордостью поставила голопроектор на стол и что-то на нем нажала. Сцены, которые мы увидели, были не для слабонервных. Драконы исследовали какое-то большое здание. Сначала шли помещения, похожие на камеры. В них были беременные женщины различных рас. Огромные несоразмерные животы не позволяли им даже стоять, они могли лишь сидеть, привалившись к каменной стене.

– Что это? – прошептала я.

– Это ферма, – тихо сказала Йумма, дотронувшись до моего плеча, – там тексы выращивали себе новых рабов.

Я прикрыла себе ладошкой рот, чтобы не закричать от ужаса. Дальше шли какие-то лаборатории. Встречающихся на пути тексов накрывали энергетической сетью и срывали кольца облика. Их истинный облик вызывал отвращение. Понятно, почему они ввели в моду кольца облика – чтобы не выделяться на общем фоне. Им было что скрывать.

– Какие они мерзкие, – тихо сказала я.

– Самые ужасные из всех, – подтвердила Глая.

Дальше шли коридоры, снова лаборатории, а вот следующее помещение заставило меня вздрогнуть.

– Ужасно, – всхлипнула я, – это же концлагерь какой-то! Что будет с этими детками?

– Если не отыщут их биологических родителей, то передадут под опеку Совета.