Звезда Сарханов

– Да что же за день такой сегодня! Все ревут! – воскликнула я. – Давайте лучше пировать. Вон у нас сколько всего вкусного. А на сытый желудок и думается лучше.

Пододвинула к столу самый высокий пуф и предложила малышке на него сесть.

– Глая за стол с сенна? Нелься! – испуганно пищала моя помощница.

– Очень даже можно! У нас подруги всегда сидят за столом вместе! А ты, я, Йумма, Муррия и Эриока подруги. И мы никому не скажем! – вопросительно посмотрела на девочек, и те закивали.

– Золтый питье плохой.

Выпить и завтра савсема паслусный, делать сто сказут, – лепетала Глая.

Я покосилась на большой графин с желтым напитком.

– Глая может вылить его так, чтобы осталось совсем немного? – И та закивала головой, быстро подхватив жбан, исчезла в одной из кабинок ванной.

Вернулась уже с изрядно опустевшей тарой.

– Остальное-то хоть есть можно? Или еще сюрпризы ждут?

– Все скусно, мозна! – показала на стол ручкой наша спасительница.

Мы славно отужинали. Еда действительно оказалась выше всех похвал.

Особенно восхитили маленькие воздушные пирожные, которые были настолько великолепны, что просто таяли во рту. Дивные фрукты, странного вида канапе, небольшие звездочки, политые каким-то лиловым соусом, выглядели для меня экзотично, но на вкус оказались умопомрачительны. Больше всех радовалась Глая.

– Это носу носу, а есть нет. Это сенна скусна есть. Туроу нет, – вещала нам уже достаточно раскрепощенная новая подружка.

– Глая, а ваша планета? Где твой дом? Разве там тебе не лучше? – спросила я, но туроу замолчала.

– На их планете нашли новый минерал, очень энергоемкий, и представители драконов объявили планету собственностью. Туроу были объявлены генетическим отходом и изгнаны. Бывшее население практически вымерло, а выжившие после переселения жалкие остатки – либо прислуга, либо развлечения.

– Как это развлечения? – спросила я, сжимая руки в кулаки.

– Тебе лучше не знать, Катия, – тихо ответила Йумма.

– Нет уж, ты расскажи! Меня в вашем извращенном мире уже ничего не удивит.

– Когда туроу не находит работы, семья голодает. Украсть – значит надеть ошейник раба, а семья снова будет нуждаться. Тогда старший продает себя в дом развлечений, чтобы семья могла жить какое-то время.

– Нет, он продает себя, чтобы умереть.

– Как умереть? – прошептала я.

– По-разному, способов много, говорят. Их стравливают между собой и делают ставки на победителя. Или делают из них мишени для кинжалов и пик.