Мы уже въезжали в ворота Нейтона, а в моих ушах звенел яростный вопль Марка Харнера: «Я уничтожу тебя, Ричард Лейтон, клянусь, ты ещё пожалеешь о том, что опозорил мою семью»!"
"И вот теперь, спустя пять лет, мать прислала мне письмо. Я прекрасно понимал, как они смогли выяснить о месте моего нахождения – ведь это я тогда купил лесопилку, которую идиот-сосед отказывался сдавать в аренду. Тогда мне ничего не оставалось сделать, как выписать чек на предъявителя на пятьсот гольденов.
Думаю, что наш поверенный, господин Уоллес, был изрядно удивлён, ведь я с момента моего изгнания из дома ни разу не воспользовался личным счётом.
Я не брал свои деньги сознательно, не желал давать о себе знать, привык рассчитывать только на себя да на своих солдат. Но в тот момент не мог поступить иначе. Этот мальчишка упёрся рогом в землю и требовал денег. И что мне было делать? Ведь эта бандура была нужна Елене.
Впрочем, что уж теперь… как только я останусь один, я вскрою конверт и узнаю, что от меня понадобилось семье. Я спрыгнул с лошади возле крыльца и поспешил к Елене. Я чувствовал, что происходит что-то не то, но что именно? Когда она заметила меня, подходившего к ней, то сделала неприступное и высокомерное лицо.
Да уж… я никак не мог взять в толк, отчего я раскатал губу и решил, что теперь, когда у неё нет больше никаких обязательств перед лордом Хартли, что тогда мы могли бы… что я мог бы быть счастлив с ней… Она была по-прежнему задумчива и, мне показалось, что она крайне рассержена.
Пожалуй, стоит повесить табличку: «Зол и опасен»!
***
Елена
Наше путешествие проходило в гробовом молчании. Я видела из окна возка, что Ричард иногда хмурится и прижимает руку к тому месту, куда он спрятал письмо из дома. Не знаю, что за мысли бродили в его голове, но он был ими полностью поглощён, иначе бы заметил, что ребята смотрят на него со значением и перемигиваются между собой.
Очевидно, что они догадываются о том, кто написал это письмо.
Казалось, один только дед Гарин был в великолепном расположении духа. Во всяком случае, он ехал позади нас на своей телеге и во всё горло распевал какие-то залихватские песни, Оливия пару раз начинала разговор, но, видя, что я не в духе, замолкала.
