Глава 10
Возле каминной полки стояла выставка алкоголя, база, одними словом. Я не слишком в этом разбираюсь, смогла узнать только коньяк, или как он тут называется. Стол был девственно чист. Или за ним не работают, или так хорошо убираются. Ни бумажки, ни пыли. Ничего. Так, а что в этих ящиках? Я по очереди осторожно стала вытаскивать документы. Так, письмо из пансиона для девочек, куда так мечтает попасть Маргретта. Ого, обучение будет стоить коло двух тысяч гольденов за одно полугодие… или семестр… просто слово стадлер для меня ничего не говорило.
Одно из первых вещей, которые я освоила – это местные понятия денег. Так вот, коин – самая мелкая денежная единица, на один коин можно купить кулёк карамели или пучок моркови, далее идёт минса. За одну такую монету с добавлением серебра можно снять вполне привычную комнату на ночь в постоялом дворе, ну, а гольден, как можно понять – монета самого высокого достоинства. Можно купить лошадь, а то ещё чего не хуже – обученную лошадь.
Быть может, кому-то покажется странными мои понятия, но не судите строго – моим учителем в данном случае выступал словоохотливый Ральф, который любил просвещать меня, высказывая на всё свою жизненную позицию.
Так… я к чему это? К тому, что две тысячи гольденов за обучение в пансионате были значительными деньгами, но, судя по тому, с какой уверенностью говорила девочка, это было дело решённое. И деньги были пока не заплачены, если я хоть что-то поняла из того, что было написано в этих документах.
Но это было всё равно не то, что я искала.
Меня интересовало только то, что непосредственно касается меня и моего наследства. А чужие деньги я считать была не намерена. Я сидела в кабинете и копалась в каких-то счетах, письмах и подобной корреспонденции уже битый час. Но пока безрезультатно. Интересно, где мог папенька хранить столь важные вещи? Ричард как-то упоминал про его поверенного в делах. Я устало прислонилась к ножке стола. И почему я об этом сразу не подумала? Если так, то без того, что папенька узнает о моём интересе наследством, оставленной бедняжкой Сесилией, не обойдётся.
Ну, и ладно! Подумаешь! В конце концов, я в своём праве! Я с кряхтением столетней бабки поднялась с пола. Ноги от долгого сидения затекли, и сейчас я тихонько мычала, борясь с болючими мурашками, собирая бумаги, разложенные возле меня на полу.
Поэтому, на вошедших родственников я не сразу обратила внимание.
