Сразу видно – благородная. И ухом не повела, когда велела своим ребятам, чтобы те заставили отпереть дверь местной тюрьмы.
Из кареты Кривому почудилось знакомое картавое мычание. Вот как? Брат Свистун? Сердце Кривого застучало быстрее. Охрана у дамочки, конечно, да… вызволять своих корешей сейчас точно не с руки. Зато всегда можно договориться с охраной Нордона. Выйдет это предприятие им, конечно, во впечатляющую сумму, но… шанс есть, точно! Кривой на радостях засвистел известный мотивчик сомнительной песенки и приблизился к карете.
- Отворяй ворота! Да поживее! – застучал в ворота тот мужик, которому леди отдала приказ.
И тут Кривого прошиб пот. Он несмело повернулся и искоса глянул на того, кто по-хозяйски стоял возле дверей. К сожалению, никакой ошибки тут не было – перед ним был младший сын дома Гленерван – Ричард. Высокий и плечистый, с упрямо сжатыми губами и немного волнистыми волосами. Именно такой, каким он запомнился самому Кривому, когда он подвесил его за разбой.
Кривой торопливо удалялся от ворот Нордона, а перед глазами стояла всё та же картина – как его, уже матёрого разбойника, и его ребят, тоже недаром евших свой хлеб, зажал в тиски молодой мальчишка, командующий небольшим отрядом отцовских воинов.
Кривой помнил, что случилось ему как-то бывать в Дейтоне. Там они и поработали, и повеселились на славу. Деревень, как тут, на Севере, было не так много, зато хуторов – вполне достаточно. Вот они и «щипали» хуторян. У этих крестьян, притворявшихся несчастными, всегда было, чем поживиться.
Потому как бедняками были только лишь ленивые. А таких лорды Гленерван на своей земле не держали.
Кривой понимал, что долго продолжаться эта радость не может, и вскоре им придётся уходить. Только вот не успели они, и им на «хвост» «упали» солдаты лордов. Это тебе не простые наёмники, так что пришлось туго. Собственно, до того момента, как их прижали возле дубовой рощи, в живых и осталось только трое из всех преступников, да ещё сам Кривой.
А сейчас Кривой торопливо шёл, осторожно оглядываясь по сторонам.
Добрался до какой-то лачуги в трущобах Гемптона, зашёл и покидал немудрящие пожитки в заплечный мешок, положил потёртый кошель в карман. И вот, совсем скоро он уже стоял в очереди возле Людских ворот города. А в голове по-прежнему звучал холодный голос молодого лорда:
- По обвинению в разбое, грабеже и убийстве на нашей земле, я, Ричард Джонас Лейтон, сын лорда Гленарван, приговариваю вас к смерти через повешение.
