Звездная Кровь. Лед-Кузнец (СИ)

Он сам начал ее, атаковав Корону, — а теперь сгорели пять малых и два больших гнезда Гармонии. Охотники в одночасье сделались добычей — все гнезда были уничтожены в один день, следующий за появлением Эргиаля в Единстве, ибо ждать не стоило. Малые атаковали лед-кузнецы, вынырнув на айсвормах из ледяной толщи, большие — сами Братья. Сила и внезапность были на их стороне, однако Гармония не дала боя — столкнувшись с массированной атакой, враги предпочли отступить, уведя уцелевшие корабли через Врата или рассредоточив их на огромных просторах Ледяной Бездны.

Гармония никогда не останавливалась. Никогда не совершала одну и ту же ошибку дважды. Это была система, безжалостная военная машина, движимая Логикой, что рано или поздно перемалывала любого противника. Гармония пришла в Ледяную Бездну за Эргиалем и его владыкой.

Братья знали, что нужно ждать вторжения.

На следующий день после возвращения из Хартленда они вновь говорили, глядя на карту Ледяной Бездны в замерзшем озере тронного зала, рисовали на ней стрелки остриями клинков и смотрели на ледяные фигурки, что заполняли поле вокруг Эргиаля. Дозорные Руны и Существа-разведчики Гармонии уже были замечены стражами Ледяных Чертогов, невидимые ликторы шныряли поблизости, не рискуя приближаться к новому дому лед-кузнецов. Но они нашли его, это не вызывало сомнений.

— Готов ли Корпус? Вернулись ли их золотые эрды? — спросил Кейнор у Белого Дьявола, когда они оказались наедине. — Лед видит, скоро нас ждет битва…

— Готов. Но у них червивые души Ноктис, — ответил Белый Дьявол. — Они будут сражаться, но… многим из них не помешало бы немного льда в сердце.

— О нет, брат. Этот дар лишь для избранных, — глаза Кейнора на мгновение вспыхнули Звездной Кровью.

— Мое сердце радуется, что небо не избрало моего ученика, — медленно проговорил Белый Дьявол, ибо долго думал об этом.

— Не стоит разбрасываться небесной силой, — между пальцев Ледяного Кузнеца искрились голубые кристаллы льда, образуя причудливую снежинку, которая с хрустом рассыпалась невесомой пылью, когда он сжал кулак. — Каждый осколок, что я дарую, куда драгоценнее золота и отнимает часть меня. Что до Истинного, которого ты называешь своим учеником… Лед видит, ты ведь так и не понял, кто он такой.