Звездная Кровь. Лед-Кузнец (СИ)

Они исчезли прямо в полете, посреди ледяной трубы, и зеленое мерцание прокатилось через место, где уже никого не было.

Белый Дьявол и лед-кузнец, которого он так и не выпустил, вывалились на сером, пустом каменном квадрате. И осколок Единого, несмотря на дикую боль, терзающую тело, улыбнулся, глядя в серую пустоту.

Он спасся, и он дома.

И не один — с гостем.

Некоторое время Белый Дьявол лежал, не двигаясь и ощущая, как сила Животворного Роста исцеляет полученные раны. Телу здорово досталось, несмотря на защитные Руны и Аспект, — пожалуй, только милость Незримого позволила избежать очередной смерти.

Затем он встал, сбрасывая с плеч Шкуру Фростбьорна, превращенную в опаленные лохмотья. Эта Руна тоже требовала починки, как и многие другие в его Скрижали. Стоять в одиночку против ликтора Гармонии — безумие даже для серебра…

Его гость тоже серьезно пострадал. Он лежал неподвижно, не подавая признаков жизни, фигура в доспехе, состоящем из крупной чешуи, отливающей синевой и серебром, и толстой черной кожи.

Искусность работы сразу бросалась в глаза: тонкая выделка сапог и перчаток, драгоценный блеск звездного льда в пластинах брони, оковке ножен и пряжках ремней. На груди сиял серебряный шестиугольник с двойной каймой и звездой-снежинкой внутри, и он же повторялся на глухом шлеме — Морозная Звезда, древнее клеймо лед-кузнецов Эргиаля.

Серебряный доспех выдержал, хоть и был покрыт потертостями и царапинами.

А вот тело внутри могло оказаться не таким прочным…

Осколок Единого ослабил застежки и с некоторым трудом стащил шлем с лед-кузнеца. Взгляду открылось узкое лицо с нежной, чуть голубоватой кожей, высокими скулами и иссиня-черными косами, заплетенными тугим венцом.

Женщина! Даже — девушка, хотя по внешности лед-кузнецов нельзя было делать выводы о возрасте. И, глядя на необычные черты, закрытые веки с длинными ресницами, скулы, рисунок губ и несколько прядей, выбившихся из прически, Белый Дьявол на мгновение увидел своего брата.

В этой девушке, несомненно, текла его кровь — и, возможно, не в очень далеком поколении, иначе сходство было бы не столь явным.

Стоило освободить ее от шлема, как голова странно запрокинулась, и стало ясно, что ее шея сломана. Из обоих крыльев тонкого носа и уголка рта тянулись струйки крови, а кожа была холодна как лед. Дыхания тоже не ощущалось, но это ничего не значило.