Звездная Кровь. Владыка Теней

Каласса мечтала о дне, когда станет достаточно сильной, чтобы никто больше не посмел взглянуть на нее свысока. И почти достигла этого.

А потом пришел он и разрушил все одним своим появлением.

Она его действительно возненавидела. Но было и другое — скрытое под слоями гордости и ярости. То, что она сама не хотела признавать. С того момента, как она увидела его в Зале Молний, как ощутила исходящую от него силу, в ней проснулось нечто темное и голодное, древнее, что дремлет в каждой самке.

Его превосходство во всем Каласса ощущала каждой клеточкой тела — и желала его, как сильнейшего из известных ей мужчин. Не потому, что хотела подчиниться, а потому, что он был единственным, кто мог сравниться с ней — и превзойти. Сделать то, чего она боялась и одновременно желала, — сделать ее своей…

С червивыми тварями ее связывали лишь глупые разговоры. Черепа искали того, кто может стать риксом, что склонится перед Пожирателем Костей, но огненной деве хватило рассудка не брать их проклятые дары.

Она не предала ни человеческий род, ни свою септу, и Пламени Подобный ощутил радостное облегчение, потому что не хотел убивать ее.

— Чиста, — выдохнул он, не разрывая ментальной связи. Пальцы осколка Единого скользнули по лицу Восходящей, вытирая слезы, а потом его губы накрыли ее властным горячим поцелуем. Их дыхание смешалось, как и мысли, и это сладкое мгновение застыло, остановилось, будто Пламени Подобный снова применил Руну Остановленного Времени.

«Отпусти меня», — билось в ее разуме, но тело, руки и губы Восходящей говорили совсем иное, и осколок Единого лишь усмехнулся, срывая с ее плеч одежду.

Напряжение разорвалось торжествующим шквалом телесной страсти. Каласса послала в одну сторону свой Аспект, огненной стеной перегородив узкий коридор, а он сделал то же самое с другой стороной, оградив их Холодным Пламенем. В созданной огненной клетке встретились два зверя, мужчина и женщина, и снова ни один не желал уступать первенство.

Обнаженное тело Калассы блестело от пота, когда она сжимала его в своих объятиях, раздирая спину ногтями, — и не каждый смог бы выдержать ее страсть, ибо полукровка обладала диким, необузданным нравом, сражаясь в любовном поединке так же неистово, как в настоящем бою. Но и Пламени Подобный не уступал, беспощадно овладевая ею, и тело его, похожее на статую древнего бога войны, источало жар.