Уже стоя рядом с Лассе на борту «Огонька», я держала в руках зоолингво, смотрела на плывущего рядом дельфина и грустила, надолго прощаясь с другом.
- Буду скучать... - раздалось в наушнике.
- Я тоже, Тони. Я тоже.
Еще какое-то время мы молчали, пока не показался быстро приближающийся берег.
- Я скоро приеду и тут же прилечу сюда, мы снова с тобой поплаваем.
- Поплаваем... - согласился дельфин.
- Я очень скоро вернусь домой, - пообещала я.
- Ты только туда летишь... - раздалось вдруг в наушнике, а потом Тони резко развернулся и исчез, махнув на прощание хвостом.
Его последним словам я не придала большого значения, списав это на странность перевода зоолингво. Все-таки прибор экспериментальный. Прощай Тони! Прощай, мой отважный дельфиненок. Береги себя. А я... Я постараюсь сберечь себя.
Глава 7
Солнце, освещая последними лучиками спокойное море, уже почти скрылось за линией горизонта, а я все сидела на берегу и высматривала знакомый плавник.
Тони так и не появился.
- Не замерзла? Ветер прохладный, - накинула мне на плечи кофточку, подошедшая бабушка, - пойдем в дом, завтра вставать рано.
- Иду, ба, - на автомате откликнулась я, а потом подняла голову и внимательно посмотрела на свою прапрабабушку Пелагею Джоновну Вельскую.
Если про мужей бабушки и прабабушки я знала, то личная жизнь моей горячо любимой ба, оставалась для меня тайной, скрытой за семью печатями. Не только для меня, никто из родственников не знал.
Эту тему все, абсолютно все, обходили стороной, словно она была негласным табу. И эта ее вечная молодость. Вот стоит передо мной человек, которому скоро стукнет полтора века, а выглядит… Да немногим старше меня! Больше книг на сайте кnigochei.net Ну сколько ей дашь? Тридцать три? Тридцать пять? Подтянутая, ухоженная, вечно находящаяся в движении – да никому из молодых не угнаться за моей бабулей. И все же, есть в этом какая-то загадка.
Есть, я чувствую!
- Что ты так смотришь на меня, Аленька? – улыбнулась мне бабушка, той теплой и нежной улыбкой, которую я помнила и любила с детства, - хочешь запомнить перед долгой разлукой?
- Я люблю тебя, ба, - не смогла не улыбнуться ей в ответ.
- И я тебя, моя девочка. Больше, чем ты можешь себе представить, - она присела рядышком и долго вглядывалась в мое лицо, а потом спросила, - ничего рассказать мне не хочешь?
Я хотела.
