— А ты, ты, — эленмарка тыкнула скрюченным пальцем в Айю, — неблагодарная! Я тебя поддерживала, слезы вытирала, когда тебя ваши астерийские мужланы унижали, а ты!..
— А защитить ты ее не пробовала? — спросила я, но абонент был временно недоступен, потому что Анвен, брызжа слюной, и проклятьями снова умчалась в спальню, за очередной порцией вещей.
— Что происходит? — кивнув в ту сторону, куда убежала эленмарка, поинтересовалась у девчонок.
— Легар сообщил ей, что из Академии она отчислена, за систематические нарушения правил.
Там, вроде, родственники пытались вступиться, вышестоящие, но Сорг был неприступен. Сказал — если она не уйдет сейчас, то дело доведут до трибунала. Все-таки, красавец наш легар! — в сердцах, радостно воскликнула астерийка, прижав кулачки к груди.
— Как только появились эти землянки — ты тут же переметнулась к ним! Хорошо же ты помнишь доброту! — снова донесся приближающий голос. Донесся и затих, потому что его хозяйка увидела меня.
Анвен Беллим смотрела на меня, я — на Анвен Беллим и в блоке воцарилась блаженная тишина.
Жаль ненадолго. Совсем.
— Верник! — прошипела эленмарка. Злоба до неузнаваемости исказила правильные черты ее лица. Нет, ну говорили мне, что обиды никого не красят, но чтобы настолько…
— Я знаю свою фамилию, Анвен. Но, спасибо, что напомнила.
— Это ты виновата во всех моих бедах! Все было отлично, пока вы — землянки, не появились в Академии! Вы наглые, везде снуете, как вредные насекомые…
— Это ты кого насекомой обозвала, кукла эленмарская? — не выдержала Хуня, вскакивая с дивана.
— Тебя и подругу твою! — голос разума крошке Беллим отказал. Ох, зря она так с Фархундой! Зря! Все-таки смесь земных южных генов и тентурийских, это, я вам скажу, смесь взрывоопасная, атомная и лучше держаться подальше, когда эта генетическая мешанина приходит из состояния покоя в возбуждение. Но это знала я и совсем не знала, упивающаяся своими злобой и обидами, Анвен.
Конечно, эленмарки сильнее и выносливее физически, чем любая землянка. Но, ни одна из них даже не подозревает, на что способна каждая из нас, если ее разозлить. А Фархунда была зла. Да и кому понравится, когда уставший после перелета организм долго пытают дикими криками, а потом еще и насекомым обзывают? Вот. И подруге это тоже совсем не понравилось.
— Да, что ты можешь против меня, козявка? — скривилась эленмарка, глядя на приближающуюся Хуньку.
