Мы знали, что дочь предупреждает мать о нашем плане, но вот сторонний наблюдатель не смог бы в этом заподозрить ничего предосудительного. Руки женщин соединились, значит, зелье шаманов уже попало к Морхане.
— Как же я по тебе соскучилась, — тихо сказала она, — так хотелось хотя бы еще один разок на тебя взглянуть. Ты счастлива?
— Очень, — ответила Алейна, — лишь разлука с тобой разрывает мне сердце, мама.
Женщина всхлипнула и закрыла лицо руками. Тоже вроде бы ничего подозрительного, но мы знали, что в этот момент Морхана выпила содержимое крошечной бутылочки.
Алейна бросилась к матери, которая побледнела и начала падать. Дочь едва успела подхватить ее.
— Мама! Мама! Что с тобой! Очнись! Умоляю! — причитала Алейна вполне натурально, и даже крупные прозрачные горошины слез текли по ее щекам. Дочь поглаживала ладони матери, и крошечный пузырек уже давно перекочевал обратно, — Помогите!!! Маме плохо!
Алейна завопила так громко, что двери тут же открылись, и в помещение ворвалась охрана, затем Погодин, а следом и лорд Кебрим с телохранителями.
— Морхана! Что с тобой? — заорал он, бросаясь к бесчувственной женщине.
Алейна поднялась сразу, как только тело матери оказалось в руках «маски». Она аккуратно отошла в сторонку и встала вплотную к утилизатору, а бросившийся к ней Стас, закрыл для всех обзор. Было понятно — основная улика нашей аферы уничтожена, осталась самая трудная часть плана. Политическая.
Я только сейчас обратила внимание, какие у лорда Кебрима руки.
Почему раньше не замечала? Быть может, он был в перчатках? Не помню. Он опустился на колени и прижал к себе тело женщины, словно именно она была центром его личной Вселенной. Высокий лорд что-то очень тихо шептал и медленно, очень бережно гладил Морхану по щеке. А руки… его руки принадлежали старику… коричневая, будто древний пергамент, кожа, узловатые, скрюченные пальцы с хищными, желтыми когтями и вены, выпирающие, уродливые.
Да, отец Алейны был стар, очень, и при этом носил маску. Может именно возраст он скрывал под ней? Стеснялся старости и желал вечной жизни? Конечно, к долголетию стремятся многие и, уж точно, большинство не отказалось бы от вечности, но разве кто-то прячет реальность под маской? В том, что сидящий на полу переговорной старик имеет психические, а возможно и маниакальные отклонения, я не сомневалась, о чем тихо поведала Дарину.
