— Эрниль тер Куина, — рассмеявшись, представился мужчина, — условности соблюдены? Теперь я могу получить ответ на мой вопрос?
— Да с чего вы взяли, что я эленмарка? — поразилась его наглости.
— Только эленмарки, неоперившиеся и не обремененные обрядами так сладко пахнут, — подмигнул он.
— Не знаю, кого и где вы нюхали, но я не эленмарка! Моя родная планета — Земля! — выпалила прямо в надменную физиономию шаендарского префекта и попыталась все же проскользнуть мимо, но мой маневр разгадали и дорогу преградили.
— Земля? — удивленно переспросил он и надменность с его лица исчезла, вместо этого оно осветилось довольно приветливой и даже, не побоюсь этого слова, располагающей улыбкой, — надо же так ошибиться… Старею!
— Сочувствую, — неискренне ответила я.
— Не стоит! — снова рассмеялся шаендарец, — я несчастный только сегодня, а обычно, вполне самодостаточный.
На красивом лице появилась театральная скорбная гримаса. «Ой, халтураааа!» — хотелось закричать мне в ответ, но титаническим усилием воли, я подавила в себе это желание, ограничившись вопросом.
— И что же сегодня случилось?
— Меня бросили… променяли… мне предпочли… — трагично изрек Эрниль тер Куина.
— Не может быть! — ничуть не поверив, так же отвратительно лживо посочувствовала я.
— Вы не верите мне? — воскликнул «синеглазка».
— Не-а! — для убедительности помотала головой, но губы уже дрогнули в предательской улыбке. Все-таки в шаендарце кроме сгустка тестостерона была еще и бездна очарования.
— Представьте! — этот высокопоставленный паяц протянул руку, указывая на небесную синь, — я лечу через тысячи световых лет, чтобы встретиться с лучшим другом юности, радуюсь, как мальчишка предоставленной возможности, спешу, а он…
— А он? — переспросила я, уже догадываясь о каком друге юности говорит шаендарец.
— А он ответил, что сегодня у него другие неотложные дела, представляете?
— Как он мог? — уже не скрывая своего веселья, подыграла ему я.
— Вот и я думаю. Как он мог? Но, знаете? — оживился «синеглазка».
— Честно говоря, пока нет, — снова улыбнулась я.
— А вот за чашечкой тасибы я вам все и расскажу, — заливалось соловьем это синеглазое очарование, увлекая меня за локоток к столику, накрытому приветливой оранжевой скатеркой, — пробовали этот напиток?
— Не приходилось, — позволила усадить себя за столик.
— Минутку, — подмигнул брюнет и отошел к аппаратам.
